Дедушка молчал о войне тридцать лет — а мне рассказал когда мне было восемь

Коля спросил деда о войне в восемь лет.

Не потому что хотел — просто шёл мимо и увидел: дед сидит у окна и смотрит в никуда.

— Дед, — сказал Коля. — Ты о чём думаешь?

— О войне.

Коля сел рядом.

— Расскажи.

Дед посмотрел на него.

— Тебе рассказывать?

— Ну да. Ты же о ней думаешь.

Дед помолчал. Потом начал.

Коля помнил этот разговор всю жизнь. Дед говорил два часа — почти без остановок. Про то как шли в сорок третьем. Про товарища Гришу, который нёс его на себе три километра когда Коля — то есть дед, Константин Иванович — был ранен. Про то как зима была сухая и холодная в сорок четвёртом и они грелись в брошенных домах.

— Дед, — спросил Коля. — А страшно было?

— Страшно.

— А ты боялся?

— Все боялись.

— А ты плакал?

— Плакал. Один раз. Когда Гриша умер.

— А потом?

— Потом некогда было плакать.

Это была единственная за тридцать лет история деда о войне. Потом он уже не рассказывал — ни когда Коля спрашивал ещё, ни когда спрашивали другие внуки.

Только тот один раз.

Коле было уже сорок один когда дед умер. На похоронах — почти все родственники.

Тётка Зоя сказала:

— Он никогда не рассказывал о войне. Молчун был.

Коля стоял и думал: нет. Он рассказывал. Один раз. Мне. Когда мне было восемь.

Может, потому что я просто спросил.