Все думали, что новый сосед просто был добрым человеком… Но спустя год дворничиха привезла мальчика, и две детали раскрыли его самую большую тайну

С тех пор, как из крайнего подъезда съехала буйная семья алкоголиков, двор поскучнел, ничего не происходит.

Ну не Лизку же, дворничиху, обсуждать: вон, махнула метлой три раза и усвистала, шалава, и замечание ей не сделай — ты слово, она в ответ десять, да ещё каких ядрёных.

Два месяца в алкогольной квартире шёл ремонт.

— Там не то что обои, там стены менять надо! — говорила старушка Павленко старушке Зозуле.

А по весне въехал новый жилец.

Не молоденький, в возрасте, но спина прямая, волосы соль с перцем, левая бровь с изломом, над губой родинка.

Подошёл, представился, про здоровье спросил, сказал:

— Девушки, хорошо выглядите.

Через пару дней старушка Павленко сделала маникюр и покрасила волосы, а старушка Зозуля распатронила смертный набор, подумав: «Да какая разница, в чём я там лежать буду?» — и вышла на лавочку во французской блузке нежного фиалкового цвета.

Новый сосед с утра на пробежку, вечером на велосипеде, шутил:

— Давайте, девушки, со мной, вместе веселее.

— Какой интересный мужчина, — говорила старушка Павленко старушке Зозуле, — какой воспитанный, почти как мой Владик.

С каждым годом покойный Павленко-муж обрастал всё новыми достоинствами, постепенно и неуклонно приближаясь к идеалу. Старушка Зозуля на память не жаловалась, но помалкивала.

Сосед и сумку из магазина всегда помогал донести, и розетку Зозуле починил, и Павленкину кошку к ветеринару на своей машине возил, а как зима пришла, Лизке-шалаве помогал снег чистить.

— Наглая какая, — возмущалась старушка Павленко, — ни стыда ни совести, нашла бесплатную рабочую силу, пользуется тем, что человек хороший, отзывчивый!

В феврале сосед с утра вышел с лыжами, постоял на крыльце, присел на ступеньки да там и остался.

Скорая только руками развела.

Приехали дочки с зятьями, внуками.

У старшей та же удивлённая левая бровь, у младшей родинка — и всё сходство, видно, в мать пошли.

Сказали:

— Кто захочет проститься, будет подан автобус: сперва отпевание, потом на кладбище, после кладбища — помянуть в кафе.

Лизка тоже щемилась, но Павленко этого потерпеть не могла, отчитала: таким только дай повод примазаться — что свадьба, что поминки, лишь бы им на халяву выпить-закусить, бесстыжим.

Через полгода квартиру продали тихой семейной паре.

Лизка куда-то пропала, её место заняла грузная крикливая тётка, тот ещё работничек, хуже Лизки.

Время неспешно перевалило через Новый год, плыло неторопливо из зимы в весну, из весны в лето.

Старушка Зозуля затеяла генеральную уборку, нашла в комоде забытую коробку с бусами, брошками — всё дешёвое, никому не нужно, внучки такое носить не будут.

Сидела, перебирала, наткнулась на янтарный кулон с завязшим в смоле доисторическим комаром, тёплый на ощупь.

Комар прям как живой.

Смотрела и думала: «Вот и она сама как живая: застыла почти недвижно, со стороны глянешь — жизнь, а присмотришься — ну какая жизнь, так, имитация».

— Видела? — спросила старушка Павленко. — Лизку видела? Явилась не запылилась, с дитём, нагуляла, небось, сама не знает, где и от кого, прошмандовка, а кто б сомневался, что так оно и будет! На рынке тебе надо чего? Говори, за мной сын заедет, отвезёт. Ничего не надо? Ну как знаешь.

Лизка поставила коляску под липой, бегала к ней поминутно.

Вроде ж в декрете три года сидят. Значит, деньги нужны.

Зозуля подошла. Тёмненький мальчик заулыбался ей и протянул погрызенного пластмассового кота, сказал:

— На!

Не жадный.

Левая бровь изломана, родинка над губой.

Оглянулась — Лизка застыла со своей метлой, как натянутая струна.

Зозуля сказала:

— Лиза, ты иди себе, работай, я за дитём посмотрю, не бойся, не обижу, иди, Лиза.

Ещё раз глянула на мальчика, на Лизку и сказала:

— Как на тебя похож, одно лицо.

Наталья Волнистая