Рыжая девочка

Надежда Романовна взяла Лизу из детдома в мае.

В детдоме Лиза считалась «трудной» — так написали в документах. Шесть лет, рыжая, молчаливая. Когда с ней пытались разговаривать, отвечала коротко и смотрела мимо.

— У неё характер, — предупредили.

— Ничего, — сказала Надежда Романовна.

Первый месяц Лиза ела что давали, спала где положили, ходила в школу. На вопросы отвечала «нормально». Своё мнение не высказывала.

Однажды Надежда Романовна варила щи. Лиза сидела за столом и смотрела.

— Хочешь попробовать мешать? — спросила Надежда Романовна.

— Нет.

— Почему?

— Не умею.

— Я покажу.

— Зачем?

Надежда Романовна обернулась.

— Чтобы умела.

Лиза подошла. Взяла ложку. Мешала неловко.

— Вот так, — показала Надежда Романовна. — И не торопись. Щи не любят спешки.

— Откуда вы знаете что они любят?

— Бабушка научила.

— У вас была бабушка?

— Конечно.

— А у меня нет, — сказала Лиза.

— Теперь есть, — сказала Надежда Романовна.

Лиза посмотрела на неё. Ничего не сказала. Продолжила мешать.

Щи были хорошие.

Второй месяц был сложнее. Лиза разбила тарелку — случайно, испугалась, ждала что будет кричать. Надежда Романовна подобрала осколки молча. Потом сказала:

— Со мной тоже бывает. Ничего страшного.

— Вам не злиться?

— Не злюсь.

— Совсем?

— Совсем.

— Почему?

— Потому что это тарелка, — сказала Надежда Романовна. — А ты — не тарелка.

Лиза смотрела на неё долго.

К осени она стала разговаривать. Сначала мало, потом больше. Рассказывала про школу, про подружку Таню, про то что в библиотеке есть книжка с рыжей лисой которую она хочет.

В октябре Лиза спросила:

— Надежда Романовна. А как мне вас называть?

— Как хочешь.

— Я хочу — бабушка.

— Значит, бабушка.

Лиза кивнула. Пошла к себе.

Надежда Романовна стояла у плиты и улыбалась.