Материнская карта

Галя не хотела ехать к маме в мае.

Не потому что не любила. Потому что после каждого приезда она три дня отходила — мама умела так говорить, что после её слов хотелось лечь и не вставать.

«Ты растолстела». «Когда вы с Ромой наконец разберётесь со своей квартирой». «Посмотри на Светку — у неё уже двое».

Мама не хотела сделать больно. Просто не понимала что делает.

В мае Галя всё-таки поехала — у мамы был день рождения.

За столом мама сказала:

— Галь, ты хорошо выглядишь. Похудела немного?

Галя уставилась на маму.

— Мам, что?

— Ну, немного. В лице особенно.

— Мам, ты мне только что сказала что я хорошо выгляжу.

— Ну да. И что?

— Ты никогда раньше так не говорила.

Мама помолчала.

— Не говорила?

— Нет.

Мама смотрела куда-то в сторону. Потом сказала — тихо, немного удивлённо:

— Надо же. А я думала, что говорила.

Галя смотрела на маму. Семьдесят три года. Маленькая, в любимом синем платье. Она правда думала что говорила.

— Мам, — сказала Галя. — Ты действительно не помнишь?

— Не помню. — Мама посмотрела на неё. — Галь, ты хорошая дочь. Ты знаешь?

У Гали что-то перехватило в горле.

— Нет, — сказала она. — Я не знала.

— Ну вот, знай.

Они сидели долго. Мама рассказывала о соседях, о кошке Муське, о том что телевизор плохо показывает. Галя слушала и думала о том, что мама, наверное, говорила это всю жизнь — то что делало больно — и не понимала. Просто не понимала.

И то что она сегодня сказала — тоже говорила всю жизнь. Внутри себя. Просто слова не находили дорогу наружу.

— Мам, — сказала Галя перед уходом. — Я приеду в следующий выходной.

— Приедешь? — мама удивилась. — А зачем?

— Просто. Посижу.

Мама кивнула.

— Приезжай. Я пирог испеку.

— С яблоками?

— С яблоками.

Галя ехала домой и плакала. Не от обиды — от чего-то другого. Легче что ли.