Три сестры не разговаривали пять лет — пока старшая не заболела

Маша позвонила Оле в феврале.

Они не говорили с тех пор как мама умерла — пять лет. Поссорились на сороковинах из-за квартиры. Нехорошо поссорились. Средняя сестра Катя держала нейтралитет — ни с кем не поссорилась и ни с кем толком не разговаривала.

— Оля, — сказала Маша. — Это я.

— Маша.

— Мне нужно сказать. У меня рак. Первая стадия, прогноз хороший, но — я подумала, вдруг ты не знаешь.

Долгое молчание.

— Когда узнала?

— В январе. Операция была на прошлой неделе.

— Ты одна там?

— Артём со мной.

— Маш, — сказала Оля. — Почему раньше не сказала?

— Потому что мы не разговаривали.

— Это не повод.

— Ну вот. Теперь говорим.

Оля помолчала.

— Можно я приеду?

— Можно.

— Катя знает?

— Нет. Ты скажи ей.

Оля позвонила Кате. Катя сказала «еду» и положила трубку.

Через четыре дня они были все трое в Машиной квартире. Первый раз за пять лет.

Было неловко сначала — пять лет всё-таки. Потом Катя спросила про операцию, и Маша стала рассказывать, и неловкость ушла.

Вечером Оля сказала:

— Маш. Про квартиру тогда — я была неправа.

— Я тоже, — сказала Маша.

— Нет, я больше.

— Оля, это не соревнование.

— Знаю. Просто говорю.

Катя сидела и молчала.

— Кать, — сказала Маша. — Что думаешь?

— Думаю, — сказала Катя медленно, — что пять лет — это была дурь. С обеих сторон.

— С обеих, — согласилась Маша.

— Так и запишем, — сказала Оля.

Они засмеялись.

Смешного в общем-то не было. Но смеялись.