Не судите по одёжке

Роман Степанович был против.

Дочь Наташа привела домой парня — Костю. Двадцать шесть лет, без высшего образования, работает на стройке. Длинные волосы, крепкие руки, смотрит прямо.

— Папа, это Костя, — сказала Наташа.

— Вижу, — сказал Роман Степанович.

За ужином Костя молчал в основном. Отвечал на вопросы — коротко, без лишнего. Не пытался произвести впечатление. Ел хорошо, убрал тарелку сам.

После ужина они с Наташей ушли в её комнату.

Роман Степанович сказал жене Тамаре:

— Нет.

— Что нет?

— Стройка. Без образования. Ему тридцать лет не будет — другую найдёт.

— Роман, ты не знаешь этого.

— Знаю.

Тамара вздохнула.

В ноябре Наташа позвонила в панике:

— Папа, у мамы давление, плохо. Я вызвала скорую, но ты дальше.

Роман Степанович был в командировке — триста километров. Самый ранний поезд — через четыре часа.

Он перезванивал каждые полчаса. Скорая приехала, сказали — гипертонический криз, не страшно, но надо побыть в больнице.

В полночь позвонила Наташа.

— Пап, с мамой всё нормально. Костя её туда отвёз, и сидит там. Не уходит.

— Как сидит?

— Ну, просто сидит в коридоре. Мама не одна там ночью, понимаешь?

Роман Степанович помолчал.

— Понимаю.

Он приехал утром первым поездом. В больничном коридоре сидел Костя — в куртке, с бумажным стаканом кофе.

— Всю ночь? — спросил Роман Степанович.

— Ну, надо же кому-то.

— Наташа?

— Она в шесть утра домой отпустил. Она же завтра работает.

Роман Степанович смотрел на него.

— Тамара как?

— Нормально. Врач в семь заходил, сказал лучше.

Они сидели в коридоре. Костя допивал кофе.

— Хочешь? — предложил он. — Там ещё один автомат.

— Не надо, — сказал Роман Степанович. Потом подумал. — Ладно. Хочу.

Они пошли к автомату. Стояли с кофе в коридоре больницы.

— Костя, — сказал Роман Степанович.

— Да.

— Я был неправ.

— Ладно.

— Нет, не ладно. Я судил тебя по стройке и по волосам.

— Роман Степанович, — сказал Костя. — Это нормально. Я бы тоже присматривался.

— Всё равно.

Тамару выписали через три дня. Костя привёз домой — Наташу с ним не было, он просто взял и приехал.

На свадьбе — через год — Роман Степанович сказал тост.

Сказал: «За Костю. Который остался ночью когда я не мог».