Оладушки

Варя шла домой в канун Рождества и увидела деда на скамейке.

Старый, в потёртом пальто. На коленях — пакет из магазина. Из пакета торчал батон.

Батон один. Больше ничего.

Варя остановилась.

— Добрый вечер.

Дед поднял голову. Глаза усталые, спокойные.

— Добрый.

— Вы тут... долго сидите?

— Да нет. Просто сижу.

— Холодно же.

— Ничего.

Варя смотрела на батон.

— У нас сегодня блины, — сказала она. — Мама напекла. Много. Хотите?

Дед посмотрел на неё.

— Зачем вам...

— Потому что много, — сказала Варя. — И потому что Рождество же. Пойдёмте, мы рядом живём.

— Не надо беспокоиться.

— Не беспокоимся. Пойдёмте.

Дед помолчал. Потом встал.

Его звали Иван Кузьмич. Жил один — жена умерла три года назад, сын в другом городе. Звонил по воскресеньям, не каждое.

Мама Вари — Надежда — посмотрела на гостя, потом на дочку. Ничего не сказала. Поставила ещё одну тарелку.

Иван Кузьмич ел блины аккуратно, молча.

Потом сказал:

— Давно не ел домашнего. Год, наверное.

— Год? — переспросила Надежда.

— Жена умерла. Сам не умею. — Он помолчал. — Прости, что говорю такое за столом.

— Ничего, — сказала Надежда.

Они сидели долго. Говорили — про жизнь, про прошлое, про внуков которых Иван Кузьмич видел редко.

Уходя, он остановился в прихожей.

— Спасибо, — сказал он. — Давно не было так... хорошо.

— Иван Кузьмич, — сказала Надежда. — В следующий вторник заходите. Я пирог пеку по вторникам.

— Нет, что вы, зачем...

— В десять утра, — сказала Надежда. — Я открою.

Он пришёл в следующий вторник. И в тот что после.

В марте позвонил сын.

— Пап, ты как-то по-другому звучишь.

— Нормально звучу.

— Нет, правда. Что-то изменилось.

— Соседи хорошие, — сказал Иван Кузьмич. — Варя — девочка умная. Надежда — пироги печёт.

— Ты с соседями подружился?

— Подружился.

Сын помолчал.

— Пап, я приеду в мае. Хочу познакомиться.

— Приедь, — сказал Иван Кузьмич. — Надежда блины испечёт.