Против всей деревни

Лида вышла за Степана вопреки всем.

Он приехал в Малинниково три года назад — ниоткуда, с одним рюкзаком. Устроился механиком. Молчаливый, со шрамом на подбородке. Деревня не приняла.

— Лидка, ты ненормальная, — говорила мать. — Кто он, откуда?

— Он хороший человек.

— Хороший молчит как рыба?

Свадьбу сыграли скромно. На гулянье пришли только Лидины подруги — трое. Степанова стороны не было. Его стороны вообще нигде не было.

Первый год — впроголодь. Механик получал мало, Лида работала на почте. Мать не помогала, сказала: сами выбрали — сами живите.

Деревня смотрела. Ждала когда сломается.

В июне загорелся дом Лидиной матери.

Лида первая увидела — дым из окна, потом огонь. Закричала. Мать выбежала, но маленькая Машенька — племянница, гостила — осталась внутри. Дверь заклинило.

Степан был во дворе в ста метрах.

Он вошёл в горящий дом.

Это видели все — был вечер, люди у ворот.

Вышел с Машенькой. Обожжённые руки, опалённые волосы. Машенька цепляла его за шею и молчала.

Мать стояла и смотрела на него.

Потом опустилась перед ним на колени прямо в пыль.

— Степан, — сказала она. — Прости меня.

Он помог ей встать.

— Не надо, Евдокия Матвеевна, — сказал он. — Дом чинить надо.

Деревня чинила дом всем миром.

Степан руководил — тихо, по делу. Те же люди которые не здоровались теперь приходили сами и спрашивали что делать.

В сентябре у Лиды и Степана родилась Машенька — вторая Машенька, своя.

Лида стояла с дочкой у окна.

— Степан, — сказала она. — Я боялась иногда что ты уйдёшь. Что не выдержишь.

— Некуда уходить, — сказал он. — Здесь мой дом.