Двадцать три года верности

Пёс Дружок жил у деда Матвея Кузьмича двадцать три года — небывалый для собаки возраст, который сам дед объяснял просто: «Живём вместе, потому и держимся друг за друга».

Соседи давно привыкли видеть их вместе — дед на лавочке у подъезда, пёс рядом, оба одинаково седые, одинаково медленно передвигающиеся годами.

Дружок начал сильно сдавать этой весной — почти ослеп, с трудом вставал, ветеринар осторожно намекал на естественный конец долгой собачьей жизни.

Дед Матвей Кузьмич, переживший жену пятнадцать лет назад, единственного сына — десять, воспринял слова ветеринара тяжелее, чем сам, казалось, ожидал, — Дружок был последним живым существом, связывавшим его с прежней, полной жизнью.

Соседка, Валентина, забегавшая иногда проведать одинокого старика, заметила эту тяжесть — предложила помощь, не зная толком, какую именно.

— Просто посидите со мной, — попросил дед честно. — Одному тяжело ждать неизбежное.

Валентина стала заходить чаще, приносила чай, сидела рядом, пока дед разговаривал с постаревшим псом, вспоминая двадцать три года вместе — как щенком взял его после смерти жены, как вместе пережили похороны сына, как Дружок ни разу не подвёл, всегда был рядом.

Дружок умер тихо, во сне, через месяц — дед нашёл его утром, уже холодного, свернувшегося клубочком на своём обычном месте у кровати.

Валентина, узнав, пришла сразу — помогла с похоронами во дворе, под старой яблоней, посидела с дедом весь день, не давая остаться в пустой квартире совсем одному.

— Двадцать три года, — сказал дед Матвей Кузьмич тихо, глядя на свежий холмик земли. — Дольше, чем некоторые браки длятся.

Валентина не нашлась с ответом — просто взяла его за руку, и так они и просидели до темноты, вдвоём, в тишине, которая казалась дню менее одинокой, чем могла бы быть.