Пойдём домой

Костя вернулся в Берёзово через двенадцать лет.

Не хотел. Но тётка Лукерья умерла — единственная из родни кто писала ему пока он сидел. Надо было разобраться с домом.

В Берёзово его помнили.

В магазине Нюра-продавщица долго не замечала у прилавка.

— Нюр. Хлеб дай.

Молча взяла деньги. Сдачу швырнула.

Только Катя — учительница начальных классов — поздоровалась нормально, когда встретились у колодца.

— Костя. Давно.

— Давно. Ты ничего.

— Ты тоже.

На шестой день Костя починил крышу тёткиного дома. Не потому что надо — просто занять руки. Заметил что соседская скамья совсем гнилая, заменил и её. Без просьбы.

Сосед Иваныч увидел.

— Спасибо.

— Ничего.

— Зря тут торчишь, — сказал Иваныч. — Уезжай. Не примут.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Костя думал.

— Потому что здесь крыши текут и некому починить.

Иваныч смотрел на него.

— Идиот, — сказал он. Без злобы.

— Наверное.

В последний вечер Костя пошёл к Кате. Не планировал — просто ноги сами.

Она открыла дверь. Смотрела.

— Можно войти?

— Входи.

Они сидели за столом. Катя поставила чай.

— Костя. Зачем остаёшься?

— Не знаю ещё. Просто — чувствую что надо.

— Деревня тебя не примет быстро.

— Знаю.

— Дети мои будут смотреть на тебя по-разному.

— Знаю.

— И всё равно?

— Всё равно.

Катя держала кружку двумя руками.

— Ладно, — сказала она. — Оставайся.

Он остался.

Через год на его калитке кто-то повесил венок к Пасхе. Не подписано. Он так и не узнал кто.

Катя на вопрос пожала плечами.

— Деревня, — сказала она. — Медленно. Но видит.