Рождественский поезд

Антон сел в поезд шестого января, в ночь под Рождество.

Никуда конкретно — просто подошёл к кассе и сказал: «Дайте что-нибудь далеко. На ночь».

Дали Екатеринбург.

На вокзале пахло мандаринами — кто-то нёс сетку, рассыпал несколько штук, они покатились по перрону. Дети с воплями бежали за ними. Антон смотрел и думал: у всех Рождество. У всех — праздник.

С Леной они расстались в среду. Не со скандалом — просто вдруг стало ясно. Пять лет. Он думал что любит, оказалось — привычка.

В купе оказалась бабушка — маленькая, с большой клетчатой сумкой. На коленях — мандарины в сетке. Рождество.

— Молодой человек, не поможете достать термос? Вот там, сверху.

Достал.

— Спасибо. Чаю?

— Не откажусь.

Разлила. Достала печенье.

— Далеко едете?

— В Екатеринбург.

— Там кто-то есть?

— Нет.

— Просто так?

— Просто так.

Она посмотрела на него.

— Я раньше так же делала, — сказала она. — После того как первый муж умер. Садилась в поезд и ехала. Никуда. Просто чтобы двигаться.

— Помогало?

— Смотришь в окно, и понимаешь: жизнь большая. Твоя боль — маленькая. Не потому что не важная. Просто — маленькая.

Антон смотрел в тёмное окно.

— Меня зовут Галина Ивановна, — сказала бабушка.

— Антон.

— Антон. У вас есть кто-то кому можно позвонить?

— Мама.

— Давно звонили?

— Месяц назад, наверное.

— Позвоните.

— Поздно уже. Рождество всё-таки.

— Тем более, — сказала Галина Ивановна. — Мамы в Рождество не спят.

В Тюмени — это была следующая остановка, в час ночи — Антон вышел на перрон и позвонил.

— Антоша? — мама взяла трубку сразу. — Ты в порядке?

— В порядке. Просто... хотел услышать тебя.

— Ты где?

— В поезде. Мам, как ты?

— Хорошо, сынок. Хорошо.

Они говорили двадцать минут. Потом поезд тронулся, Антон вернулся в купе.

Галина Ивановна дремала. Открыла глаза.

— Позвонили?

— Позвонил.

— Хорошо, — сказала она. И закрыла глаза.

В Екатеринбурге Антон провёл два дня. Ходил по городу, ел в кафе, разговаривал с незнакомыми людьми.

Домой ехал другим — не то что боль прошла. Просто стала меньше.

Галина Ивановна была права.