ДВАДЦАТЬ ТЕТРАДЕЙ

Галина ухаживала за свекровью Тамарой Петровной двадцать лет — с того дня, как та перенесла инсульт, до самой смерти. Муж Галины, Сергей, приезжал к матери семь раз за все эти годы — жил в другом городе, звонил редко.

Всё это время Галина вела дневник — не для суда, просто привычка: что съела свекровь, какие лекарства, когда приходил врач, что говорила, что чувствовала сама Галина. Двадцать тетрадей, исписанных мелким почерком.

Тамара Петровна умерла в марте. Завещания не оставила. По закону квартира делилась между Сергеем и его сестрой Ниной, которая не появлялась вообще последние пятнадцать лет.

Нина, узнав о смерти матери, вдруг вспомнила о своих правах и подала на раздел через суд, оспаривая долю Галины, которая формально не была наследницей — просто женой сына, ухаживавшей все эти годы без документов.

— Тебе несложно было, ты же дома сидела, — сказал Сергей однажды, не со зла, просто повторяя то, что говорила ему сестра.

Галина не ответила сразу. Принесла на следующий суд все двадцать тетрадей — стопкой, перевязанной бечёвкой.

Судья листала долго. Даты, лекарства, вызовы скорой, ночи без сна, записанные подробно, буднично, без жалоб — просто факт за фактом двадцать лет чужой заботы.

На последней странице последней тетради, за неделю до смерти Тамары Петровны, было написано: «Сегодня она сказала спасибо. В первый раз за все годы. Я плакала на кухне, чтобы она не видела».

Суд присудил Галине две трети квартиры — не по завещанию, по факту содержания и ухода, подтверждённому документально, как ничьи слова подтвердить не могли.

Сергей после заседания не сказал ничего Галине в машине, всю дорогу молчал. Дома, вечером, подошёл к ней на кухне и сказал тихо:

— Прости, что не видел. Двадцать лет не видел.

Галина не ответила словами. Просто налила ему чай — так же, как наливала свекрови каждый вечер эти двадцать лет.