Рисунок

Катя увидела девочку на тротуаре.

Лет семи, рисовала на асфальте. Не мелком — углём. Большая птица с широкими крыльями.

Катя работала иллюстратором. Рисунки видела много. Этот был другой.

— Ты сама придумала? — спросила она.

— Это журавль, — сказала девочка. — Я их люблю.

— Хорошо нарисовала.

— Я много рисую. Здесь, — она показала на тротуар, — дождь смоет. Не жалко.

— А на бумаге не рисуешь?

— Бумага кончилась.

Девочку звали Маша. Мама в больнице — уже три недели. Маша жила у соседки тёти Клавы, та разрешила гулять.

Катя достала из сумки блокнот — рабочий, почти пустой.

— Держи. Рисуй на бумаге.

— Это ваш?

— Был мой. Теперь твой.

Маша взяла. Открыла. Посмотрела на Катю.

— Нарисую вам. За блокнот.

— Не надо.

— Хочу.

Она рисовала минут пять. Потом вырвала листок и протянула.

Катя посмотрела.

На рисунке была она — Катя. Узнаваемо, точно. Но не такой какой она видела себя в зеркале. Другой — больше, ярче, с широкими плечами. Уверенной.

— Это я? — спросила она.

— Да. Вы так стоите, — объяснила Маша. — Вот так. — Она показала позу — прямо, с поднятой головой. — Значит не боитесь.

Катя смотрела на рисунок.

— Маша, — сказала она. — А с кем ты живёшь пока мама в больнице?

— С тётей Клавой. Но она старенькая. Устаёт.

— Сколько ещё маме лечиться?

— Долго. Врач не говорит точно.

Катя думала.

Катя позвонила тёте Клаве в тот же день.

— Я Маша видела, рисовала у дома. Можно я навещу её несколько раз? Она рисует хорошо, мне интересно.

Тётя Клава обрадовалась — она устала, возраст, одной трудно.

Катя приходила три дня. Приносила бумагу. Смотрела как Маша рисует.

На четвёртый день зашла к соцслужбе — сама, без особой цели, просто поговорить.

Там объяснили: временная опека оформляется быстро, если у ребёнка нет постоянного опекуна. Мама в больнице долго. Тётя Клава согласна передать.

Дома Катя сидела долго. Думала.

Потом позвонила Маше — тётя Клава передала трубку.

— Маша. Хочешь пока жить у меня? У меня большая комната. И бумаги много.

Маша молчала.

— Вы меня уже немного знаете, — сказала она наконец.

— Немного. Знаю что рисуешь журавлей углём потому что бумага кончилась.

— Ладно, — сказала Маша. — Только я буду рисовать.

— Именно за этим и зову.

Оформляли три недели. Катя собрала документы, поговорила с больницей.

Маша переехала в конце октября. С одним рюкзаком и блокнотом.

В первый вечер спросила:

— Катя. А у вас бумага правда большая?

— Ватман А1, — сказала Катя. — Хочешь?

— Очень.

Катя принесла лист. Маша разложила на полу.

Долго смотрела.

Потом начала рисовать — большого журавля, во весь лист.

Катя сидела рядом и смотрела.