Приёмыш

Объявление на столбе у магазина:

«Найден пёс. Рыжий, худой, одно ухо рваное. Ошейника нет. Живёт у калитки Матрёны Егоровой. Кто хозяин — пусть заберёт».

Через неделю там же, другой рукой:

«Хозяина нет. Проверили. Пёс приблудный. Матрёна кормит».

Записка, оставленная на калитке Матрёны соседкой Зинаидой:

«Матрёна, ты пса завела? Никак дом не спокоен без живой души стал? Молока могу принести, у меня корова отёлилась».

Ответ, прикреплённый Матрёной к той же калитке, корявым почерком:

«Не завела. Приблудился. Молоко возьму».

Запись в тетради фельдшерицы:

«Матрёне Егоровой, 68 лет, ушиб колена. Лежала в огороде около получаса. Обнаружена соседкой Зинаидой Ивановной по лаю собаки. Обратилась за помощью впервые за последние 11 лет».

Второе объявление у магазина, спустя месяц:

«Бабы! Собираемся у Матрёны на чай, в субботу, к четырём. Пироги приносить свои. Пёс Рваный не кусается, только смотрит».

Приписка внизу карандашом.

«Ведьма, может, и была. Да вся вышла. Пришла в люди».

Записка, оставленная внуку, когда тот приехал на каникулы (Матрёна писала не сама, диктовала Зинаиде):

«Вася, у бабушки теперь собака. Ты к ней приезжай. Она стала не такая, как раньше. Смеётся. А пёс спит на её кровати, и она делает вид, что не замечает».

Запись Матрёны в старой тетради для рецептов (единственный раз за пять лет, дата — 20 марта):

«Пёс лежал у калитки, весь в инее. Я думала — помер. Сердце как льдина треснуло. Втащила в сени. Ночью не спала. К утру открыл глаза. Лизнул руку. Зовут Рваный. Теперь не одна».