Тридцать лет во вторую смену

Галина Петровна тридцать лет отработала кассиром в универмаге — с восьми до пяти, потом домой, готовить, стирать, проверять уроки у сына, пока муж, инженер, задерживался на работе или, чаще, в гараже с друзьями.

Своей мечтой она называла шитьё — в юности закончила курсы кройки, шила себе и подругам, а потом бросила: не до того стало, семья, быт.

На пенсию она вышла в шестьдесят, растерянная — впервые за тридцать лет не знала, куда девать утро.

Муж, Геннадий Ильич, застал её однажды сидящей у окна без дела и молча ушёл в комнату. Через час вернулся с большой коробкой.

— Это что? — спросила она.

— Машинка, — сказал он. — Хорошая, немецкая, у соседа с работы брал, он в Германию ездил. Заказал ещё зимой, только сейчас привезли.

Галина Петровна смотрела на швейную машинку, блестящую, незнакомой конструкции, и не могла найти слов.

— Геннадий, у нас же денег не было на такое.

— Продал часть радиодеталей из гаража, — он отмахнулся, будто речь шла о пустяке. — Всё равно там половина без дела ржавела. А ты тридцать лет говорила «когда-нибудь сошью». Вот тебе «когда-нибудь».

Она включила машинку в тот же вечер. Руки, тридцать лет не державшие иглу так близко, вспомнили быстро — сначала неуверенно, потом всё смелее.

Через месяц она сшила платье — себе, впервые за десятилетия не по необходимости, а просто чтобы было красиво. Геннадий Ильич, увидев её в этом платье на кухне, замер на пороге.

— Ты чего встал? — спросила она, смутившись.

— Смотрю, — сказал он просто. — Забыл уже, какая ты.

Через полгода она уже шила на заказ — сначала соседкам, потом по знакомству дальше. Открыла небольшую мастерскую в квартире, взяла одну помощницу.

— Я тебе тридцать лет мешал, наверное, — сказал ей однажды муж, наблюдая, как она снимает мерки с очередной клиентки. — Всё время на что-то другое уходило.

— Не мешал, — покачала головой Галина Петровна. — Просто время такое было. А теперь другое. И у нас с тобой, оказывается, ещё есть время.