Мама, я тебя не виню

Кирилл долго терпел мать.

Три года после свадьбы — терпел. Людмила Петровна приходила без звонка. Переставляла вещи. Говорила жене Алине как готовить и как убирать.

Кирилл просил. Людмила Петровна обещала. Через неделю — снова.

Он говорил себе: мать одна, ей нелегко, у неё нет других занятий.

В марте случилось то что случилось.

Алина позвала подругу — Свету. Они сидели на кухне, пили чай. Людмила Петровна пришла без звонка, как обычно. Увидела Свету.

— Ой, — сказала она. — Кирилл, ты видел как у вашей Алиночки всё лежит? Вот это вот, на виду. Перед гостями неловко.

Алина покраснела.

Света сделала вид что не слышала.

Кирилл смотрел на жену.

— Мама, — сказал он. — Подожди, я тебя провожу.

— Что? Я только зашла.

— Одевайся.

Он проводил мать до лифта. Зашёл обратно.

Алина стояла в прихожей.

— Кирилл, не надо ничего...

— Надо.

Поехал к матери вечером — один, без Алины.

Людмила Петровна встретила с пирогами.

— Кируша, я как раз испекла...

— Мам. Сядь.

Она услышала что-то в голосе. Села.

— Я скажу один раз, — сказал он. — Слушай внимательно.

Он говорил тихо. Напомнил: Новый год — замечание про скатерть. Февраль — совет насчёт штор который она дала при его коллегах. Прошлое лето — фраза про Алинину готовку при тёще Алины.

Теперь — март. При подруге.

— Мама. Я устал. Алина устала. Ты унижаешь её при людях. Это не обсуждается.

— Кирилл, я же только хотела...

— Мама. Не перебивай.

Она замолчала.

— Если это повторится — я прекращу приезжать. Не в гости — совсем. Телефон не буду брать. Ты будешь видеть меня по праздникам.

— Это жестоко.

— Это справедливо. — Он встал. — Мам. Я тебя люблю. И именно поэтому говорю это сейчас. Потому что не хочу дойти до точки когда перестану.

Он ушёл. Пирожки остались на столе.

Людмила Петровна позвонила через четыре дня. Голос был другой — тихий, осторожный.

— Кируша. Я могу прийти в воскресенье?

— Можешь. Позвони в субботу, мы подтвердим.

— Хорошо.

— Мама.

— Что?

— Я рад что ты позвонила.

В воскресенье Людмила Петровна пришла — позвонила в дверь, подождала. Принесла пироги и молчала когда не спрашивали.

Алина потом сказала Кириллу:

— Она другая.

— Я знаю.

— Ты не жалеешь?

— Нет. Она должна была услышать. Раньше надо было.