Я хочу, чтобы ты ушёл от неё

Она поселилась в соседнем подъезде в начале осени. Высокая, с яркой помадой и громким смехом. Совсем не похожая на его жену, которая ходила в застиранном халате и пахла молоком и детским кремом. Он не хотел смотреть в её сторону. Но посмотрел.

Роман и Наташа поженились, когда оба учились на последнем курсе. Свадьба была скромной — расписались, посидели с родителями, съели торт. Жить стали у Наташиной мамы, но через год наскребли на съёмную квартиру. Однушку в панельной пятиэтажке, с мутными окнами и скрипучим лифтом.

Наташа работала в школе, Роман — водителем грузовика. Денег хватало впритык. Когда родился первый — Паша — Наташа ушла в декрет. Роман брал рейсы подлиннее, чтобы заработать больше.

Он любил жену. Честно. Но дома его ждали пелёнки, крик, усталое Наташино лицо без макияжа и вечный вопрос: «Где деньги?»

А в гараже, среди таких же водил, он был свой. Мог выпить пива, потравить анекдот, ни о чём не думать.

Наташа не запрещала ему встречаться с друзьями. Понимала: человеку нужно выдыхать. Даже когда он возвращался под утро, она молчала. Только вздыхала во сне.

Второй ребёнок получился случайно. Наташа плакала три дня. Роман сказал: «Решай сама. Я не враг». Но в голосе его была усталость. Наташа пошла в консультацию. Взяла направления. А вечером позвонил её свёкор.

— Наташа, я не знаю, что у вас случилось. Но если ты решишь рожать — мы поможем. Продукты, деньги, с внуком посидим. Сын не узнает.

Как он догадался? Город маленький. Медсестра — соседка. Наташа не стала выяснять. Просто выдохнула. И заплакала уже от облегчения.

Девочку назвали Аней. Она родилась спокойной, почти не плакала. Пока Паша носился по квартире, Аня сидела на ковре и перебирала кубики.

Роман смастерил из их комнаты детский уголок: убрал острые углы, закрыл розетки, прикрутил щеколду на дверь — чтобы Наташа могла закрыться с детьми и хотя бы пять минут посидеть в тишине.

Свёкор привозил продукты каждую неделю. Помогал гулять с Пашей. Роман по-прежнему пропадал в рейсах.

Оксана въехала в соседний подъезд в сентябре. С родителями. Отец работал на заводе, мать — в магазине. Сама Оксана то ли училась, то ли уже бросила — никто не знал. Ходила в обтягивающих джинсах, красила губы ярко-красным и смеялась так громко, что было слышно на весь двор.

Наташа увидела её впервые у мусорных баков и почему-то поёжилась. Подумала: «Глупости, просто устала».

Оксана оказалась в компании Романовых друзей. На день рождения кого-то из его бывших одноклассников. Роман пришёл без Наташи — дети болели, она осталась дома.

Раньше, если какая-то женщина пыталась с ним заигрывать, Роман коротко отрезал: «У меня жена и двое. Я занят». И все отставали.

Оксана не отстала.

Она подсела рядом, взяла его кружку с пивом и сделала глоток. Сказала: «А ты интересный. Почему я тебя раньше не видела?»

Роман ответил что-то невнятное. Оксана засмеялась. И он вдруг почувствовал себя не уставшим водилой, а молодым, свободным, нужным. Не как дома — где он просто «кормилец», а здесь — мужчина, на которого смотрят.

Они начали встречаться. Иногда после рейса он заезжал не домой, а к ней. Оксана снимала комнату неподалёку. Там пахло духами, не было детских игрушек и никто не плакал по ночам.

— Уходи от неё, — сказала Оксана через два месяца. — Живи со мной.

Роман посмотрел на неё. Увидел яркую помаду, идеальный маникюр — и вдруг понял, что ничего не чувствует. Ни любви, ни страсти. Только усталость. И стыд.

— Нет, — сказал он. — Я люблю Наташу. Я не брошу.

Оксана пожала плечами. Через неделю у неё появился другой.

Роман больше не встречался с ней. Он пришёл домой, долго мыл руки. Наташа кормила Аню кашей, Паша строил башню из кубиков. В квартире пахло борщом и стиральным порошком.

«Господи, — подумал Роман. — Как я мог?»

Он ничего не сказал Наташе. Зачем? Всё кончилось. Он решил, что она не узнает никогда.

Переехали они через год. Роман нашёл работу с нормальным графиком, без ночных рейсов. Стал приходить домой к ужину. Играл с Пашей, купал Аню. Друзья тоже остепенились — холостяцкие посиделки кончились.

Наташа улыбалась чаще. Роман смотрел на неё и думал: «Вот оно. Моё».

А через три года пришла правда. Кто-то из старых знакомых рассказал Наташе. Всё. С именем Оксаны, с деталями, с датами.

Наташа не кричала. Она сидела на кухне, сжимая кружку с чаем, и молчала. Роман стоял в дверях.

— Это правда? — спросила она.

— Да, — сказал он. — Но это кончилось. Я сам кончил. Я тебя люблю.

— Ты меня любил, когда к ней ездил?

Роман не нашёл слов.

Наташа не ушла. Потому что двое детей. Потому что он действительно изменился. Потому что любовь — дура. Но внутри у неё что-то сломалось. Навсегда.

Она стала ревнивой. Раньше она не проверяла его телефон, не спрашивала, где он был. Теперь проверяла. Спрашивала. Иногда закатывала скандал на пустом месте.

Он терпел. Понимал — заслужил.

Дети выросли. Они до сих пор вместе. Но Наташа иногда, ночью, когда Роман спит, смотрит на него и вспоминает. Всё вспоминает.

Что в голове у таких женщин?

Я не знаю.

Может, ничего. Пустота. Им не важно, кого рушить. Им важно взять. Доказать себе: «Я могу». А потом — выбросить и забыть.

Оксана, наверное, уже не помнит ни Романа, ни его имени. А Наташа помнит. И будет помнить всегда.

Вот так живут.