Мешок картошки

Виталий привёз тёще картошку в октябре.

Своя выросла хорошая — картошки много, куда девать. Тёща Людмила Андреевна жила одна.

Открыла дверь, посмотрела на мешок.

— Зачем?

— Урожай хороший. Бери.

— Сама куплю.

— Я уже привёз.

Постояли. Людмила Андреевна посторонилась.

— Занеси.

Занёс. Поставил чай.

За восемь лет брака с Катей Виталий бывал у тёщи по праздникам. Катя говорила: «Мама не любит гостей». Он и не навязывался.

— Сам копал? — спросила Людмила Андреевна.

— Сам. Отец учил.

— Отец жив?

— Нет. Пять лет как.

— Жалко, — сказала она. Просто.

Молчали.

— Людмила Андреевна, — сказал Виталий. — Вы ведь работали учителем.

— Тридцать восемь лет. Математика.

— Скучаете?

Она посмотрела на него.

— Скучаю, — сказала она. — По детям скучаю. По тому как они вдруг понимают — видишь в глазах. Вот только что не понимал — и вот, понял. Это лучшее что есть в этой работе.

— Вы никогда об этом не рассказывали.

— Никто не спрашивал.

Виталий смотрел на неё.

— Расскажите. Мне интересно.

Она проверила взглядом — не вежливость ли. Потом начала рассказывать.

Они просидели три часа.

Уходя, Виталий сказал:

— Людмила Андреевна. Приеду в следующем месяце.

— Без картошки?

— Буду придумывать повод.

— Свёкла есть, — сказала она. — Не придумывай.

— Людмила Андреевна. Катя говорит вы не любите гостей.

Она посмотрела на него.

— Катя не знает, — сказала она. — Я не люблю пустые разговоры. Ты — не пустой.

Дома Катя спросила:

— Ты где так долго?

— У мамы.

— У мамы? Три часа?

— Она тридцать восемь лет преподавала математику и скучает по детям которые вдруг понимают.

— Откуда ты знаешь?

— Рассказала.

Катя смотрела на него.

— Она мне этого никогда не говорила.

— Ты не спрашивала.

Катя молчала.

— Виталий. Поедем к ней вместе в следующий раз.

— Поедем.