Крыльцо для гармони

В деревне Прохоровке Степан Ильич слыл лучшим гармонистом на три села вокруг — в молодости играл на всех свадьбах, а потом жизнь закрутила: колхоз, семья, дети, — и гармонь легла на печку, доставаемая раз в год, на Новый год, да и то ненадолго.

Жена его, Клавдия, единственная знала, как он тосковал по музыке молча — видела, как он иногда, оставшись один, доставал гармонь, проводил рукой по мехам и убирал обратно, так и не растянув.

Дети выросли, разъехались, Клавдия слегла в последний год перед смертью — Степан Ильич выхаживал её сам, гармонь не трогал вовсе, не до того было.

После похорон он сидел один в опустевшем доме, и соседка, баба Нюра, заходившая проведать, застала его за странным занятием — он вынес табурет на крыльцо и просто сидел, глядя на закат, без дела.

— Степан Ильич, ты бы сыграл чего, — сказала она вдруг. — Клавдия твоя любила, как ты играешь. Я помню, полвека уж скоро.

— Не с руки как-то одному, — отмахнулся он.

— А ты не для меня, — сказала баба Нюра. — Ты для неё сыграй. Она услышит небось.

Степан Ильич долго молчал, потом всё же принёс гармонь, старую, рассохшуюся, но ещё исправную. Сел на крыльцо и заиграл — неуверенно, пальцы не слушались после стольких лет молчания, но постепенно расходились, вспоминая.

Заиграл ту самую мелодию, под которую они с Клавдией когда-то познакомились на вечёрке, шестьдесят лет назад.

Соседи, услышав гармонь впервые за много лет, стали выходить на улицу — кто с крыльца, кто из окна выглядывал. Собралась небольшая толпа, слушали молча, не мешая.

Степан Ильич играл долго, забыв про усталость в пальцах, — а закончив, обнаружил, что вокруг его двора стоит с десяток человек, и никто не расходится.

— Ещё сыграй, Ильич, — попросил кто-то из молодых. — Мы такое только в записи слышали.

С того вечера он стал выходить на крыльцо по субботам — играть для всех, кто захочет послушать. Народу собиралось всё больше, кто-то приносил табуретки, кто-то — чай в термосе.

— Спасибо тебе, — сказал он однажды бабе Нюре. — Не думал, что снова захочу играть.

— Это не мне спасибо, — покачала она головой. — Клавдии своей скажи. Она тебя обратно к гармони привела, я так думаю.