В метель

Наташа застряла в деревне в ноябре.

Ехала к подруге, свернула не туда, снег закрыл дорогу. Телефон — половина батарейки.

Постучала в первый дом.

Открыл мужчина — лет пятидесяти, высокий, с руками которые явно умеют работать.

— Застряла, — сказала Наташа.

— Вижу. Заходи.

Его звали Пётр. Жил один — жена умерла три года назад. Держал козу, огород, чинил технику в деревне.

— Надолго? — спросил он.

— Дорогу когда расчистят?

— Завтра к обеду, наверное.

— Тогда до завтра.

— Ладно.

Он поставил суп греться. Она спросила:

— Помочь?

— Умеешь?

— Нет.

— Тогда не надо.

Она засмеялась.

За ужином говорили немного. Пётр спрашивал — коротко, по делу. Она отвечала. Он не лез с разговорами, но и не молчал как стена.

Утром она проснулась от запаха кофе.

— Ты варишь кофе?

— Покупаю в районном центре. Иногда хочется.

Они пили кофе. За окном чистили дорогу.

— Пётр, — сказала Наташа. — Ты не одинокий человек. Ты — один.

— В чём разница?

— Одинокий страдает. Ты — нет.

Он смотрел на неё.

— Я привык, — сказал он наконец.

— К чему?

— К этому. К тишине. К тому что сам.

— Но не страдаешь.

— Нет. — Пауза. — Иногда хотелось бы с кем поговорить вечером. Просто так. Не по делу.

— Это немного другое.

— Да.

Дорогу расчистили к полудню. Наташа собрала сумку.

— Пётр. Спасибо.

— Ничего.

— Я могу приехать в следующий раз?

Он смотрел на неё.

— Зачем?

— Просто так. Поговорить вечером. Не по делу.

Он молчал.

— Рябая, — сказал он наконец.

— Что?

— Коза. Её зовут Рябая. Она не любит чужих. Предупреждаю.

— Постараюсь понравиться.

— Она не любит когда стараются, — серьёзно сказал Пётр. — Просто будь собой.

— Буду, — сказала Наташа.

Она приехала через три недели. Рябая покосилась, но не убежала.

Пётр поставил кофе.

— Ну, — сказал он. — Рассказывай.