Рыжик

Бабушка Фёкла взяла пса в восемьдесят лет.

Ветеринарная клиника позвонила племяннице, племянница позвонила бабушке Фёкле:

— Тётя Фёкла, тут щенок. Хозяин умер, никто не берёт. Возьмёте?

— Сколько ему?

— Три месяца. Маленький. Рыжий.

— Несите.

Племянница Оля привезла щенка в коробке. Бабушка Фёкла посмотрела.

— Рыжик, — сказала она.

Щенок посмотрел на неё.

— Ладно, — сказал кто-то из них.

Оля приезжала проверять — ждала что тётя скажет «забери». Но бабушка Фёкла не говорила.

Рыжик рос. Стал крупным, серьёзным, с золотистой шерстью.

— Тётя Фёкла, — говорила Оля. — Вам не тяжело с ним?

— Нет. Он сам гуляет.

— Как это — сам?

— Выпускаю во двор. Он ходит, возвращается.

— А если убежит?

— Куда ему убегать, — удивилась бабушка Фёкла. — Он живёт здесь.

Рыжик жил здесь.

Он сопровождал бабушку Фёклу в огород. Сидел рядом когда она читала. Ложился у её ног вечером когда она смотрела телевизор.

— Тётя Фёкла, — спросила Оля однажды. — Вам не скучно одной?

— Одной? — бабушка Фёкла посмотрела на Рыжика. — Я не одна.

Оля смотрела на тётю.

Бабушке Фёкле было восемьдесят три когда она упала в огороде — просто потеряла равновесие. Ничего не сломала, но встать не могла.

Рыжик сидел рядом. Не лаял. Просто сидел.

Оля приехала через час — звонила на стационарный, долго. Рыжик услышал машину, вышел к воротам, стал там.

— Он меня встречал, — рассказывала потом Оля. — Стоял у ворот и смотрел. Я сразу поняла что что-то не так.

Бабушку Фёклу поднял. Оля хотела везти в больницу — та отказалась.

— Я дома хочу.

— Тётя Фёкла...

— Рыжик один останется.

Рыжик сидел рядом.

— Ладно, — сказала Оля. — Ладно.

Бабушка Фёкла прожила ещё два года. Хорошие два года — по её словам.

Рыжик всегда был рядом.