Зимняя дорога

Степан ехал разобраться с вещами отца и сломался в пятидесяти километрах от деревни.

Отец умер два года назад. Степан не приехал тогда — поссорились ещё раньше, крупно, и Степан решил: сам виноват, пусть звонит первый. Отец не позвонил. Степан тоже.

Теперь вот едет разобрать дом. Поздно — но едет.

Декабрь. Колесо лопнуло. Запаска есть, но домкрат сломан — давно надо было починить. Телефон — треть заряда.

Пошёл в Малиновку пешком. Два километра.

В первом доме открыла женщина лет пятидесяти.

— Домкрат нужен, — сказал Степан.

— Есть. Заходи.

Пока она искала, он сидел на кухне и смотрел на фотографии на стене. Деревенские, старые.

На одной — мужик у трактора. Отец. Моложе, но — он.

— Нюра, — сказал он когда она вернулась. — Этот мужик на фото — вы его знали?

— Фёдор Карпов. Здешний был. Умер два года назад. Хороший мужик.

— Это мой отец, — сказал Степан.

Нюра смотрела на него.

— Ты его сын?

— Да.

— Почему не приехал тогда?

— Поссорились. Думал — он позвонит.

— Он говорил про тебя.

— Что говорил?

— Что есть сын в городе. Что давно не виделись. — Помолчала. — Что сам виноват.

— Вы его знали?

— Знала. Хороший был. Про тебя говорил.

— Что говорил?

— Что есть сын в городе. Что давно не виделись. Что сам виноват.

Степан сидел.

— Могила далеко?

— Пятнадцать минут. Я покажу.

Они шли молча. Нюра впереди, Степан за ней.

У могилы он стоял долго. Нюра отошла.

Потом шли обратно.

— Нюра. Можно приеду ещё? Не в спешке. Поговорить про него.

— Приезжай. Я много помню.

Домкрат был хороший. Колесо Степан поменял сам.

Через три недели вернулся в Малиновку.

Нюра открыла дверь — не удивилась.

— Чай поставить?

— Ставь. Расскажи про него.