Сын зэка за первой партой

Витя Пахомов пришёл ко мне в первый класс в сентябре семьдесят четвёртого. Ему было семь. Отец его сидел — восемь лет за кражу в совхозе. Мать работала на свиноферме и пила.

Я была учительницей в Лопатине второй год. Мне было двадцать четыре.

Про Витю мне сказали сразу. Завуч, пожилая: Пахомов — трудный. Отец уголовник, мать пьёт. Сажай его на последнюю парту, к печке. Не трать на него силы. Всё равно сядет, как отец.

Я посадила его на первую парту.

***

Витя был тихий. Не дрался. Не баловался. Сидел и смотрел в окно. Приходил в одном и том же свитере, в штанах с заплатами на коленях. Иногда — голодный. Я видела, как он смотрит на других детей, когда они едят бутерброды на перемене.

Дети его дразнили. Сын зэка. Уголовник. Скоро сядешь. Повторяли то, что дома слышали.

Витя молчал.

***

В октябре у меня в классе пропал кошелёк. У Наташи Гусевой, дочки председателя. Рубль двадцать.

Весь класс сразу повернулся к Вите.

Наташа закричала: это Пахомов! У него отец вор!

Витя побелел. Встал. Сказал тихо:

— Я не брал.

Дети стали кричать. Вор! Вор! Как отец!

Я подняла руку. Замолчали.

— Витя не брал, — сказала я.

— Откуда вы знаете?! — крикнула Наташа.

— Знаю. Давайте поищем.

Мы искали всем классом. Под партами, в портфелях, в раздевалке. Нашли через двадцать минут. Кошелёк завалился за батарею в раздевалке. Наташа сама его уронила, когда снимала пальто.

***

Я поставила Наташу перед классом.

— Наташа. Ты сказала, что Витя вор. При всех. Ты извинишься. При всех.

Наташа покраснела. Посмотрела на меня. На Витю.

— Прости, — сказала она тихо.

Витя кивнул. Не поднимая глаз.

Вечером ко мне пришёл председатель. Наташин отец. Сказал: вы что себе позволяете? Мою дочь — извиняться перед сыном уголовника?

Я сказала: ваша дочь обвинила невиновного. При всех. Это неправильно. Неважно, чей он сын.

Председатель ушёл. Хлопнул дверью. Через неделю мне объявили выговор в роно. За «неправильные педагогические методы».

***

Витю больше не обвиняли. Не сразу, но перестали дразнить.

Я подкармливала его. Тайком. Приносила из дома пирожки, оставляла на его парте до урока. Он съедал и не спрашивал, откуда.

Однажды, во втором классе, он остался после уроков. Подошёл к моему столу.

— Анна Николаевна. Это вы пирожки?

— Я.

— Зачем?

Я подумала.

— Потому что ты мой ученик, — сказала я.

***

Виктор Пахомов окончил школу. Отслужил в армии. Поступил в Кировскую школу милиции. Стал участковым. В нашем районе. Двадцать пять лет.

В две тысячи пятом, когда я уходила на пенсию, он пришёл на мой прощальный вечер. В форме, с погонами майора. Подошёл ко мне при всех учителях. Обнял.

Потом достал из пакета пирожок. С капустой. Сказал:

— Анна Николаевна. Это вам. Теперь моя очередь.