Выкройку снимал отец

Николай Сорокин овдовел в шестьдесят четвёртом. Дочке Ане было девять. Николаю — тридцать восемь. Работал он слесарем в МТС, руки как лопаты, говорил мало.

Бабы деревенские сразу решили: не справится. Мужик с девкой. Кто ей косы заплетёт, кто платье сошьёт, кто про женское расскажет? Тёща, Агафья Петровна, из соседнего села, приехала через месяц после похорон и сказала прямо:

— Отдай мне Аню, Коля. Я её выращу. Ты ей не мать.

— Не отдам, — сказал Николай.

— Ну и вырастет у тебя ни баба, ни мужик. В штанах будет бегать.

Николай промолчал. Но в ту ночь не спал.

***

Он научился заплетать косы. Не сразу. Первый месяц Аня ходила в школу с косами, которые к третьему уроку расплетались. Учительница переплетала. Николай видел это и злился на себя. Он сидел вечерами, брал мочало от веника и тренировался. Через месяц у Ани были косы, которые держались до вечера.

Он научился варить суп, который можно было есть. Гладить платья без подпалин. Штопать чулки.

Но главная беда пришла весной шестьдесят седьмого. Аня оканчивала седьмой класс. Будет выпускной вечер в клубе. И все девочки будут в новых платьях.

Николай пошёл в райцентр в магазин. Платья там были — коричневые, школьные, как мешки. Других не было. Шить в деревне умела только одна портниха, Зинаида, и у неё очередь была на полгода.

Аня сказала ему вечером, не глядя:

— Пап, я не пойду на выпускной.

— Почему?

— Не в чем.

И ушла спать. А Николай услышал, как она плачет в подушку.

***

На следующий день он пошёл к соседке, Марии Гавриловой, у которой стояла швейная машинка.

— Мария, дай машинку на месяц. И покажи, как.

Мария посмотрела на него, на его слесарные руки, и засмеялась. Потом перестала, когда поняла, что он серьёзно.

Он купил в райцентре отрез голубого ситца. Нашёл в старом журнале «Работница», который остался от жены, выкройку платья. Снимал её на газету по ночам, при лампе, высунув язык, с карандашом за ухом. Ошибался. Перерисовывал. Резал ткань портновскими ножницами Марии, и руки у него дрожали больше, чем когда он менял подшипник на тракторе.

Мария приходила вечерами и показывала: вот так строчка, вот так подгибка, вот так воротник. Николай сидел за машинкой, огромный, ссутулившись, и крутил ручку.

Первое платье испортил. Купил второй отрез.

Аня ничего не знала. Он шил у Марии, пока Аня была в школе.

***

За два дня до выпускного он принёс платье домой и повесил на дверцу шкафа. Голубое, с белым воротничком, с пояском. Строчка местами кривая. Подол чуть короче с одной стороны.

Аня пришла из школы и увидела. Остановилась в дверях.

— Пап… Это откуда?

— Сшил, — сказал Николай и отвернулся к окну.

Она подошла. Потрогала. Перевернула подол, увидела кривую строчку и папины узелки на нитках.

— Ты сам?

— Сам.

Аня обняла его со спины, крепко, и долго стояла, уткнувшись лицом в его рабочую куртку.

***

На выпускном Аня была в голубом платье. Девчонки обступили её: где взяла, кто шил? Аня сказала громко, на весь клуб:

— Папа шил.

Бабы, сидевшие у стены, переглянулись. Учительница вытерла глаза платком.

А тёща, Агафья Петровна, приехавшая на выпускной из соседнего села, подошла к Николаю, когда Аню закружили в вальсе. Постояла рядом. Посмотрела на внучку. И сказала:

— Подол-то кривой, Коля.

— Кривой, — согласился Николай.

— Ну и пусть, — сказала Агафья Петровна. И первый раз за три года взяла зятя под руку.