Байстрючку крестила вся деревня

Это я вам про Галку Лаптеву расскажу. Её у нас в Ольшанке крестили всей деревней. Буквально.

В сорок шестом году Нюра Лаптева, семнадцати лет, родила девочку. Без мужа. От кого — не сказала. Говорили — от проезжего шофёра. Говорили — от солдата из части, что стояла за рекой. Нюра молчала.

А через неделю после родов Нюра умерла. Горячка. Фельдшер не успел.

Девочка осталась у бабки Нюриной, у Аграфены. Аграфене было шестьдесят пять. Она была вдова. Больше у неё никого не было: муж погиб в германскую, двое сыновей — в эту.

***

Аграфена пошла к батюшке. Церковь у нас тогда снова открыли, в сорок четвёртом. Батюшка был новый, молодой, строгий. Отец Михаил.

Аграфена сказала: окрести внучку.

Отец Михаил спросил: где отец?

Аграфена сказала: нету.

Отец Михаил сказал: незаконнорождённая. Байстрючка. Плод греха. Крестить можно. Но крёстных надо. Двоих. А кто ж у вас пойдёт в крёстные к байстрючке? Это ж позор — всю жизнь потом поминать.

И правда. Аграфена ходила по деревне неделю. Просила. Кто отказывал вежливо. Кто — в лицо: нагуляла твоя Нюрка, теперь мы за неё отвечай.

Никто не пошёл.

***

Девочка болела. Аграфена боялась: умрёт некрещёной. Она пришла к колодцу утром. Бабы там стояли, как всегда.

Аграфена сказала:

— Бабы. Девка помрёт. А некрещёной её и похоронить по-людски нельзя. Нюрку мою вы все с пелёнок знали. Она у вас всех на коленях сидела. Неужели ни одна?

Бабы молчали.

Тогда вперёд вышла Клава Зотова. Вдова. У неё трое своих.

— Я пойду, — сказала она. — Нюрка мне корову доила, когда я с тифом лежала. Пойду.

Потом вышла Дарья Мухина.

— И я.

Потом Нюра Гаврилова. Потом бабка Мотря. Потом Пелагея Сорокина.

***

Отец Михаил сказал: крёстных должно быть двое. Мужчина и женщина.

Тогда к церкви пришёл дед Евсей. Восемьдесят лет. С палкой. Встал рядом с бабами.

— Я крёстный.

Отец Михаил посмотрел на баб. Их было уже одиннадцать. И дед Евсей.

— Двое, — сказал отец Михаил. — По канону — двое.

Дед Евсей сказал:

— Ну так ты двоих и запиши. Меня и Клавку. А остальные — так, рядом постоят. Им не запрещено?

Отец Михаил постоял. Посмотрел на всех. И вдруг улыбнулся. Первый раз за всё время, что был у нас.

— Не запрещено, — сказал он.

***

Девочку крестили в воскресенье. Галиной. В церкви стояли двенадцать крёстных. И ещё полдеревни у дверей.

Галка выжила. Выросла. Её всю жизнь звали в Ольшанке «общая». Она ходила по деревне и в каждом доме была своя.

Когда Галка выходила замуж, в шестьдесят седьмом, за свадебным столом сидело одиннадцать крёстных. Двенадцатый, дед Евсей, умер в пятьдесят третьем. Ему поставили стул. Пустой. С его фотографией.