Внучку вынесла с похоронами

В октябре сорок первого немцы согнали евреев местечка Хотимск в гетто, в два квартала у реки, огородили колючей проволокой и поставили полицаев. Среди них была Ривка Шапиро, двадцати пяти лет, и её дочь Сонечка, трёх лет. Муж Ривки, Иосиф, был на фронте. А мать Иосифа, Евдокия Шапиро, урождённая Лаптева, русская, православная, вышедшая замуж за еврея ещё в девятьсот десятом году, в гетто не попала. По документам она была русская. Жила в своём доме на другом конце местечка и каждый день ходила к проволоке.

Сонечку она видела через проволоку. Та стояла рядом с матерью, худая, в чужом пальто, и махала бабушке ручкой.

В начале декабря по местечку пошёл слух: гетто будут ликвидировать. Скоро. Говорили, что в соседнем городе так уже было: всех вывели за город, ко рву.

***

Евдокия не спала три ночи. На четвёртую пошла к проволоке ночью. Ривка ждала её там. Они говорили шёпотом через проволоку.

Ривка сказала: забери Соню. Как угодно. Мне не выйти. Её — забери.

Евдокия сказала: заберу.

***

Через два дня в местечке умер старик Мухин, сосед Евдокии. От воспаления лёгких. Хоронили его на православном кладбище, а дорога на кладбище шла мимо гетто, вдоль проволоки, через пост.

Евдокия пошла к вдове Мухина. Говорила с ней долго. Вдова плакала. Потом согласилась.

Гроб был большой. Мухин был мужик крупный, а гроб сколотил его сын с запасом. Под днищем гроба, между досками, Евдокия с сыном Мухиных выдолбили полость. Узкую, как ящик. В неё можно было положить ребёнка.

***

Похоронная процессия шла мимо гетто утром. Гроб несли на полотенцах четверо мужиков. За ними шли вдова, Евдокия, соседи. Батюшка с кадилом.

У поста их остановили. Полицай, молодой, из местных. Немец-часовой рядом.

Процессия встала у самой проволоки. Ривка стояла за проволокой с Сонечкой. Полицай отвернулся: проверял бумаги у батюшки. Немец курил.

Евдокия подошла к проволоке. Как будто поправить платок. Ривка просунула Сонечку под нижнюю нить, туда, где проволока провисла. Евдокия подхватила внучку под шаль. Прижала к себе. Сонечка не пикнула. Ривка ей сказала: будешь тихо, как мышка, — и бабушка даст сахару.

Евдокия отступила к гробу. Мужики поставили гроб на землю, будто передохнуть. Сын Мухиных отодвинул доску снизу. Евдокия положила внучку в полость. Доску вернули.

Полицай вернул бумаги батюшке. Махнул: идите.

Гроб подняли. Пошли.

Ривка стояла у проволоки и смотрела им вслед. Она не плакала. Она улыбалась.

***

На кладбище, за деревьями, Евдокия достала Сонечку. Девочка была жива. Она не плакала. Она спросила: бабушка, а сахар?

Через восемь дней гетто ликвидировали. Ривку вместе со всеми вывели за город, ко рву.

***

Сонечку Евдокия прятала два года. Сначала в подполе. Потом — у родни в деревне, за двадцать километров, где её выдали за Лаптеву, сироту из Гомеля. Перекрасили волосы луковой шелухой. Научили креститься.

Иосиф Шапиро вернулся с фронта в сорок пятом. Капитаном. Пришёл в местечко. Мать встретила его у калитки. Рядом с ней стояла девочка семи лет, светлая, в косынке.

— Соня, — сказала Евдокия. — Это папа твой.

***

Софья Иосифовна Шапиро стала учительницей. В восьмидесятые годы на месте рва поставили памятник. Каждый год в декабре она приходит туда. Кладёт камень. По еврейскому обычаю.

А потом идёт на православное кладбище, к могиле старика Мухина. Кладёт цветы. По русскому.