Санки по Ладоге

В феврале сорок второго года Анна Сергеевна Белова, тридцати лет, чертёжница с Кировского завода, получила талон на эвакуацию через Ладожское озеро. Для себя и сына Вити, шести лет. Муж её был на фронте, под Невской Дубровкой, и писем от него не было с ноября. Мать умерла в декабре, отец в январе. Они лежали в соседней комнате, завёрнутые в простыни, потому что хоронить сил не было.

Витя уже не вставал. Он лежал под тремя одеялами и пальто и не просил есть. Это было хуже всего. Пока ребёнок плачет и просит — он живёт. Когда перестаёт — Анна видела это у соседей.

До Финляндского вокзала было восемь километров. Трамваи не ходили с декабря. Анна положила Витю на детские санки, на которых он катался с горки до войны, привязала его поясом, укрыла пальто, и пошла.

***

Восемь километров она шла шесть часов. Через Литейный мост, по Арсенальной набережной, мимо замёрзших трамваев, мимо людей, сидевших у стен и уже не встававших. Санки цеплялись за сугробы. Ноги не слушались. Через каждые сто шагов она останавливалась и наклонялась к Вите, чтобы послушать, дышит ли.

На вокзале был поезд до Борисовой Гривы, до берега озера. Анна втащила санки в вагон. В вагоне было холоднее, чем на улице.

На берегу ждали грузовики. Полуторки с брезентом. Людей сажали в кузов по двадцать человек, плотно, детей на руки. Анна села с Витей на коленях. Санки положила рядом. Шофёр, молоденький, сказал: санки бросьте, места нет. Анна не бросила.

***

Ехали по льду ночью. Без фар. Лёд был в трещинах, кое-где проступала вода. Шофёр гнал быстро, чтобы проскочить до рассвета, пока не прилетели немецкие самолёты.

На середине озера Анна услышала гул. Потом увидела вспышку впереди. Потом ещё одну. Грузовик перед ними подбросило, и он ушёл под лёд целиком, вместе с людьми, за несколько секунд. Шофёр их машины вывернул руль. Их грузовик занесло, он проехал боком, и правое заднее колесо провалилось в трещину.

Шофёр закричал: все из кузова, быстро!

Анна спрыгнула на лёд с Витей на руках. Лёд под ней хрустнул. Она отбежала. Грузовик стоял, накренившись, колесо в воде. Люди выскакивали, падали, бежали.

Санки остались в кузове.

Анна посмотрела на Витю у себя на руках. Он был тяжёлый, хотя весил как трёхлетний. Она не донесёт его на руках до того берега. Двадцать километров. Она знала это точно.

Она пошла обратно к грузовику.

Шофёр закричал ей: назад, дура, сейчас уйдёт! Анна полезла в кузов. Кузов кренился. Под колесом булькала вода. Она нашла санки, ухватила за верёвку и вытащила. Спрыгнула. И через минуту грузовик ушёл под лёд.

***

Двадцать километров до того берега, до Кобоны, она тащила Витю на санках сама. Пешком, по ледовой дороге, вдоль вешек. Мимо неё шли другие грузовики, некоторые останавливались, но в кузовах не было места. Один шофёр сжалился, подобрал её на половине пути и довёз до берега.

В Кобоне был эвакопункт. Там давали горячее. Анна покормила Витю с ложки. Он проглотил. Потом ещё. Потом впервые за две недели заплакал и попросил ещё.

Анна сидела на полу эвакопункта, держала его на коленях и плакала тоже.

***

Их отправили в Вологодскую область, в деревню. Витя выжил. Муж Анны вернулся в сорок пятом, без руки.

Витя, Виктор Александрович Белов, стал инженером-мостостроителем. В семидесятые строил мосты через северные реки.

Санки стоят у него в кабинете. Детские, с облупившейся красной краской, с привязанной верёвкой. Когда его спрашивают, зачем они там, он говорит: на них меня мать вывезла по Ладоге. Двадцать километров. Пешком. И один раз вернулась за ними под лёд.