Записала на свою фамилию

Олю Шапиро привели ко мне в класс в ноябре тридцать седьмого. Мне было двадцать пять, я второй год работала учительницей в Ольховской школе.

Оле было восемь. Она приехала из Ленинграда к бабушке. Отец её, инженер, был арестован в августе. Мать — в октябре. Как жена врага народа. Олю отправили к бабушке в деревню, пока не определят в детский дом.

Бабушка, Сара Моисеевна, была старая, больная. Жила на окраине Ольховки, при дочери-фельдшерице, которая тоже потом куда-то пропала.

Оля сидела на последней парте. Молчала. Не плакала. Писала каллиграфическим почерком. Читала лучше всех в классе. По-немецки знала больше меня.

***

В декабре бабушка Сара умерла. Олю должны были забрать в специальный детдом для детей врагов народа. Мне сказал председатель сельсовета: в пятницу приедут из НКВД. Подготовь документы на девочку.

Я пришла домой вечером.

Села. Я знала, что такое эти детдома. Я слышала. Дети там меняли фамилии, теряли имена, забывали родителей. Девочки там…

В четверг вечером я пришла к Оле. Она сидела одна в пустой избе бабушки.

— Оля. Ты пойдёшь ко мне.

Она посмотрела на меня большими глазами.

— А можно?

***

Я пошла к председателю. Я знала его — Фёдор Ильич, хороший мужик, фронтовик Гражданской. Я сказала ему:

— Фёдор Ильич. У меня есть дальняя родня в Ленинграде. Двоюродная сестра. Её дочь — Оля. Она мне племянница. Я её заберу.

Фёдор Ильич смотрел на меня долго. Мы оба знали, что я вру.

— Её фамилия Шапиро, — сказал он.

— Фамилия по отцу, — сказала я. — А мать её была Кузина. Моя сестра двоюродная. Ольга Кузина.

— А документы?

— Документы сгорели. В Ленинграде. При аресте.

Фёдор Ильич долго молчал. Потом достал из стола чистый бланк.

— Ну, раз сгорели. Пиши: Кузина Ольга Петровна, 1929 года рождения, сирота, племянница. На попечении тётки.

И сам поставил печать.

***

Из НКВД в пятницу приехали. Двое, в шинелях. Спросили девочку Шапиро.

Фёдор Ильич сказал: умерла. От воспаления лёгких. На прошлой неделе. С бабушкой. Похоронили вместе.

Они ходили на кладбище. Посмотрели на свежую могилу Сары Моисеевны. Одна могила, без табличек. Ушли.

Оля сидела у меня на печи и всё слышала.

***

Оля Кузина прожила у меня до сорок седьмого. Окончила школу с медалью. Поступила в Ленинградский университет.

Мать её, Лия Шапиро, вернулась из лагеря в пятьдесят шестом. Нашла Олю через мою записку, которую я в сорок шестом оставила по старому адресу, у соседей. Приехала в Ольховку. Мы втроём сидели на моей кухне всю ночь.

Отца Олиного — не вернули. Реабилитировали посмертно.

Оля осталась Кузиной. Так и не поменяла фамилию обратно. Говорила: это фамилия, которая меня спасла. На моих похоронах — это было в восемьдесят шестом — она стояла у гроба вместе со своей матерью. Обе седые. Обе в чёрном.