Косы

У Лены были самые некрасивые косы в третьем «Б».

Отец заплетал их по утрам на кухне, неловкими пальцами, под радио, торопясь на смену. Одна выходила выше, другая ниже, резинки разного цвета, потому что парных в доме не нашлось. После уроков Лена шла домой, не поднимая головы.

— У тебя что, папа заплетает? — спросила Ира Соколова, у которой косы были толстые, с бантами и каждый день разные. — Видно. Лохмы.

Класс засмеялся. Лена промолчала. Мама умерла два года назад, отец Сергей работал в депо, и дома они об этом не говорили.

В четверг Лена пришла из школы раньше обычного, взяла ножницы, которыми мама когда-то кроила выкройки, и отрезала косы по плечи. Криво, обеими руками. Сложила их в газету и положила на стол.

Сергей пришёл с ночной смены, увидел газету, развернул. Стоял над ней долго. Потом сел на пол, прямо в куртке, и положил косы рядом, как кладут что-то хрупкое.

Лена вышла из комнаты, увидела его лицо и расплакалась. Он обнял её молча большими, пахнущими мазутом руками и сказал:

— Я научусь.

— Чему?

— Заплетать. Научусь.

Он пошёл к соседке, тёте Зое, шестидесяти лет, вырастившей трёх дочерей. Тётя Зоя посмотрела на его пальцы с мозолями, вздохнула и сказала: «Приходи после смены. Сначала на верёвке». Три недели он сидел у неё на кухне и плёл на верёвке, привязанной к спинке стула, «колоски», «французские», «рыбий хвост». Пальцы не слушались.

Тётя Зоя хлопала его по руке: «Ещё раз».

Дома он тренировался на Лене. Вечерами смотрел в телефоне, как делать «корзинку». Однажды уснул прямо над горстью резинок.

К весне у Лены отросли волосы до лопаток. На школьный весенний концерт она вышла с короной из кос, с лентой и жемчужной бусиной в каждом завитке. Отец сидел в пятом ряду в единственном пиджаке и не знал, куда деть руки.

После концерта к ней подошла Ира Соколова.

— А кто тебя так заплёл?

— Папа, — сказала Лена и поправила ленту. — Он три недели учился.

Ира помолчала.

— А он меня тоже сможет?