Мамку ведьмой звали

Мать Нюры Сорокиной, Агафья, лечила травами. Её этому научила своя мать, а ту — своя. Агафья знала, какая трава от кашля, какая от живота, какая кровь останавливает. К ней шли из трёх деревень. Фельдшер был в районе, за тридцать вёрст.

А звали её ведьмой. За глаза. Потому что травы. Потому что одна, без мужа — муж погиб в сорок третьем. Потому что жила на краю, у леса. Потому что ходила в лес одна, по ночам, собирать — какие-то травы надо было брать при луне.

Нюре было одиннадцать. В пятьдесят первом.

***

В июне в Ольховке пало шесть коров. На колхозной ферме. За одну ночь. Отравились — ветеринар из района потом сказал: ядовитый вех в сене, недосмотрели.

Но ветеринар приехал через неделю. А в ту ночь, утром, бабы у фермы уже говорили: это Агафья. Ведьма. Вчера вечером у фермы её видели. Шептала что-то над забором.

Агафья вчера вечером и правда проходила мимо фермы. Шла из леса с корзиной травы.

Через час у дома Агафьи стояли бабы. И двое мужиков. С вилами.

***

Агафья была в доме. Нюра — во дворе. Она увидела толпу. Поняла.

Бабы кричали: выходи, ведьма! Шесть коров! Чем детей кормить будем?

Агафья вышла на крыльцо. Бледная. Молча.

Тётка Матрёна, у которой корова тоже пала, кинула в неё камнем. Попала в плечо.

Нюра встала перед матерью. Развела руки. Маленькая, в платье, босиком.

— Не трогайте мамку!

— Отойди, девка! Ведьмино отродье!

— Не отойду!

***

Нюра стояла перед толпой. Её трясло. Но она стояла.

— Тётка Матрёна, — сказала она. — Помнишь, твой Колька зимой задыхался? Круп. Ты ночью к мамке прибежала. Мамка его отваром отпоила. Колька живой.

Матрёна замолчала.

— Тётка Клава. Твоя Галька ногу распорола. Кровь не останавливалась. Мамка травой остановила. Галька живая.

Клава опустила глаза.

— Дядька Евсей. У тебя спина отнялась. Ты месяц лежал. Мамка тебя натирала. Ты встал.

Нюра обвела всех глазами. Каждого. Называла по имени. Что мамка каждому сделала.

Она говорила минут пять. Без остановки. Толпа молчала.

Потом Нюра сказала:

— А коров мамка не травила. Она коров любит. У нас своей нет, она к вам на ферму ходит гладить. Она не ведьма. Она мамка.

***

Дед Евсей первым опустил вилы. Повернулся и ушёл.

Потом Клава. Потом другие.

Матрёна стояла дольше всех. Потом подошла к крыльцу. Посмотрела на Агафью. На её плечо, куда попал камень.

— Агафья. Прости, — сказала она. И ушла.

Через неделю приехал ветеринар. Нашёл вех в сене.

***

Нюра Сорокина выросла и стала фармацевтом. Работала в районной аптеке тридцать лет. Мать её, Агафья, дожила до семидесяти девятого. До самой смерти лечила травами. Ведьмой её больше никто не называл. Звали — тётка Агафья. А дети — бабушка-травница.