Пошла менять на хлеб

В марте сорок седьмого мама пошла менять. Так тогда говорили — менять. В Западную Украину, где был хлеб. Брали с собой всё, что было, и меняли на зерно, на муку. Ехали на крышах поездов. Многие не возвращались.

Мне было десять. Брату Ваньке — пять. Мы остались с бабушкой. Бабушка лежала на печи и не вставала.

Мама собрала всё, что было в доме. Папин костюм — он погиб в сорок четвёртом, костюм висел в сундуке. Свои выходные туфли. Скатерть, вышитую бабушкой. Два платка. Отрез на платье, который берегла на мою свадьбу. Всё в узел.

— Галя, ты за старшую, — сказала она мне. — Ванька на тебе. Бабушка на тебе. Я через две недели вернусь.

***

Через две недели она не вернулась.

Через три — тоже.

Еда кончилась. Я варила бабушке и Ваньке крапиву. Одну крапиву. Ванька плакал и не ел. Бабушка ела молча.

Я ходила на станцию каждый день. Встречала все поезда с запада. Смотрела на крыши, на подножки. Люди слезали — худые, грязные, с мешками. Мамы не было.

***

На четвёртой неделе соседка, тётка Клава, сказала мне у колодца: Галь, ты не жди. Оттуда многие не возвращаются. Под поезда падают. Бандеровцы режут. Милиция снимает с крыш, отбирает мешки. Ты подумай про детдом. Для Ваньки.

Я ей ничего не сказала. Пошла на станцию.

***

Мама вернулась на тридцать второй день. Утром. Я её не узнала сначала. Она слезла с подножки товарняка — серая, худая, в рваном ватнике. Без узла. Без мешка. С пустыми руками.

Я побежала к ней.

Она увидела меня и села прямо на перрон. Закрыла лицо руками.

— Галя. У меня всё отняли. На станции в Ровно. Милиция. Мешок зерна — отняли. Я неделю его выменивала. Папин костюм. Твой отрез. Всё. Пустая я.

Я обняла её. Она плакала. Я тоже.

***

Мы шли со станции домой. Мама еле шла. Я держала её под руку.

У нашей калитки стояла тётка Клава. И ещё бабы. Человек пять. Мама остановилась. Не понимала.

Тётка Клава сказала:

— Нюра. Мы тут… Галька твоя месяц на станцию бегала. Каждый день. Мы видели. А потом мы поняли, что ты, может, без ничего вернёшься. Вот.

На крыльце стояли мешки. Небольшие. Пять штук. В одном — картошка. В другом — мука, полпуда. В третьем — пшено. В четвёртом — горох. В пятом — сало, кусок. От пяти дворов.

Мама стояла и смотрела на мешки.

Потом поклонилась бабам. В пояс.

***

Мы дожили до урожая. Бабушка — нет. Она умерла в мае. Но мы с Ванькой — дожили.

Мама никогда больше не ездила менять. А каждый март, всю жизнь, она пекла пироги и носила их в пять дворов. Даже когда тётки Клавы не стало — носила её дочери.