Убийцына дочь

Мою сестру Клаву посадили в пятьдесят втором. За то, что она убила мужа.

Её муж, Фёдор, пил. Бил её. Восемь лет бил. Она молчала. Мы все знали — и я, и мать, и вся деревня. Все молчали. Своё дело, мужнино.

А в ноябре пятьдесят второго Фёдор пришёл пьяный и стал бить не Клаву. Стал бить Олю. Дочку. Восемь лет.

Клава взяла топор.

На суде она ничего не говорила. Только одно: он Олю бил. Ей дали восемь лет. Учли, говорят, обстоятельства. Могли дать больше.

***

Олю взяла я. Мне было тридцать. Своих — двое. Муж был против. Сказал: убийцыну дочь в дом? Люди засмеют. Я сказала: это Клавина дочь. Моя племянница. Больше никто.

Муж ворчал, но смирился.

А деревня — нет.

Олю в школе звали убийцыной дочкой. В глаза.

Дети не садились с ней за парту. Говорили: у тебя мать топором человека зарубила, и ты такая же будешь. Учительница молчала.

Бабы у колодца говорили мне: зачем ты её взяла? Порченая кровь. Мать — убийца, отец — пьяница. Что из неё вырастет?

Оля приходила домой и молчала. Не плакала. Сидела на печи и смотрела в стену. Как Клава когда-то.

***

В феврале пятьдесят третьего Оля пришла из школы с разбитым лицом. Мальчишки. Трое. Повалили в снег, кричали: убийцына дочка, топора не боишься?

Я надела платок. Взяла Олю за руку. Пошла в школу.

Шёл урок. Я открыла дверь класса. Учительница, Анна Петровна, обернулась.

— Анна Петровна. Я к вам. При всех.

Я поставила Олю перед классом. Встала рядом.

— Вот Оля Зотова, — сказала я. — Её мать в тюрьме. Это правда. Её мать убила мужа. Это тоже правда.

Дети молчали. Анна Петровна смотрела на меня.

— А теперь скажу то, чего вы не знаете, — сказала я. — Её отец бил её мать восемь лет. Каждую неделю. А в ту ночь стал бить её. Олю. Восьмилетнюю. И мать её защитила. Как могла. Чем было под рукой. Кто из вас знает, что сделала бы его мать, если бы его бил пьяный отец?

Я посмотрела на тех троих, что Олю повалили. Один из них, Колька Мухин, побледнел. Я знала — его отец тоже пил.

— Её мать сидит за то, что защитила дочь, — сказала я. — А вы её дочь бьёте. Вот и думайте.

***

Я ушла. Олю оставила в классе.

Вечером Оля пришла домой. Без синяков. Сказала: Колька Мухин сел со мной за парту. Сам. Сказал, что его отец тоже. Ну, ты понимаешь.

***

Клава вышла в пятьдесят седьмом. По амнистии. Пришла к нам. Оле было тринадцать. Оля её не узнала. Потом узнала.

Клава стояла на пороге и боялась подойти. Оля подошла сама. Обняла. Сказала:

— Мам. Тётя Нюра мне всё рассказала. Спасибо тебе.

Клава упала на колени и обняла её за ноги.

Оля Зотова стала юристом. Адвокатом. Сорок лет защищала женщин. Тех, кто защищался сам.