Мачеха, а не отдала

Я вышла за Ивана Сорокина в пятьдесят первом. Вдовца. Жена у него умерла родами, осталась дочка Анечка, три года.

В деревне сразу сказали: мачеха. Ну, мачеха и мачеха. Злая, значит. Это все знают, из сказок.

Сестра покойной жены, Клавдия, жила в райцентре. Замужем за начальником. Детей у неё не было. Как узнала, что Иван женился, — приехала. Встала на пороге.

— Аню я забираю. Нечего ей при мачехе расти. У меня всё есть: квартира, достаток. А у тебя что, Нюра? Изба да корова. И мачеха — это ж сами знаете.

Иван молчал. Иван у меня был добрый, но тихий. Перед свояченицей робел.

Анечка сидела у меня на коленях. Она меня с первого дня мамой назвала. Сама. Я не просила.

— Не отдам, — сказала я.

Клавдия засмеялась.

— А ты ей кто? Ты ей никто. Мачеха.

***

Клавдия подала в суд. С мужем-начальником. Наняла адвоката из области.

На суде адвокат говорил: девочку воспитывает посторонняя женщина. Мачеха. Без образования. В деревне. Отец — тракторист, всё время в поле. А родная тётя — с высшим образованием, квартира в райцентре, музыкальная школа рядом.

Судья кивал.

Я сидела и сжимала руки. Анечка была дома, с соседкой.

А потом слово дали мне.

Я встала. Я не умела говорить на людях. Я говорила только в коровнике, с коровами.

— Товарищ судья, — сказала я. — У меня нету высшего образования. И квартиры нету. И музыкальной школы. Но Анечка, когда в прошлом году заболела дифтерией, лежала у меня на руках девять ночей. А тётя Клавдия за эти девять ночей не приехала ни разу. Ей телеграмму дали, а она ответила, что занята. Вот телеграмма.

Я положила на стол телеграмму. Я её два года хранила, сама не знала зачем.

— А ещё Анечка меня мамой зовёт, — сказала я. — Я не учила. Сама. Если вы её заберёте, она будет звать мамой тётю Клавдию. Наверное. Потом. Через год. А сейчас она будет плакать. Каждую ночь. Я знаю, как она плачет. Я одна знаю.

Я села. Руки тряслись.

***

Судья долго молчал. Потом спросил Клавдию:

— Вы получали эту телеграмму?

Клавдия покраснела. Адвокат что-то зашептал ей. Она сказала:

— Я была на совещании…

Судья отложил заседание. А через неделю вынес решение: девочку оставить с отцом. И с женой отца. Матерью.

Он так и написал в решении: «с матерью». Я сама читала. Три раза.

***

Анечка выросла у меня. Потом у нас родились ещё двое, мальчики. Анечка их нянчила.

Клавдия больше не приезжала. Только в семьдесят первом, когда Анечка выходила замуж, пришла на свадьбу. Сидела в конце стола. В конце вечера подошла ко мне.

— Нюра, — сказала она. — Ты прости. Я тогда хотела себе. А надо было — ей.

Я её простила. Ане она так ничего и не сказала. А Аня, когда у неё родилась дочка, назвала её моим именем. Анной. В мою честь — не в честь тётки и не в честь родной матери. В мою.