Метку на лице не прятала

Это я вам про Нюру Лаптеву расскажу. И про бабку её, Аграфену.

Нюра родилась в сорок девятом. С родимым пятном на пол-лица. Тёмно-красным, во всю левую щёку, от глаза до подбородка. Огненный невус, сказал врач в районе. Не лечится.

А в деревне сказали другое. Чёртова метка. Мать её, мол, в беременность на пожар смотрела. Или кто сглазил. Или Бог наказал за что.

Мать Нюры, Дарья, от этого так и не оправилась. Не могла на дочь смотреть. Плакала. В пятьдесят первом уехала в город — на заработки, сказала. Не вернулась.

Нюра осталась у бабки. Аграфене было шестьдесят.

***

Нюру боялись. Дети не брали в игры. Кричали: меченая! Чёртова дочка! Бабы отводили своих детей, когда она подходила. Одна, тётка Матрёна, крестилась, если Нюра проходила мимо.

Нюра ходила, опустив голову. Закрывала щёку рукой. Или платком. Аграфена ей платок повязывала так, чтобы прикрыть. Нюра сама просила.

***

В пятьдесят шестом Нюре было семь. Аграфена собирала её в школу. Нюра стояла перед зеркалом и плакала. Тянула платок на щёку.

— Баба. Можно я в платке пойду? Чтоб не видели?

Аграфена стояла у неё за спиной. Долго смотрела на неё в зеркало.

Потом взяла и сняла с Нюры платок.

— Нет, — сказала она. — Без платка пойдёшь.

— Баба! Они смеяться будут!

— Пусть смеются. Ты что, украла что-то? Ты кого-то убила? Ты родилась такая. Бог тебя такой сделал. Значит, так надо. Чего прятать?

Нюра ревела.

Аграфена повернула её к себе. Поцеловала в щёку. В ту, с пятном. Долго.

— Вот, — сказала она. — Я поцеловала. Не отвалилась у меня губа. И ни у кого не отвалится. Пошли.

***

Она вела Нюру в школу за руку. Через всю деревню. Без платка. Медленно. Мимо колодца, где стояли бабы. Мимо магазина. Мимо Матрёны.

Матрёна, увидев Нюру, перекрестилась.

Аграфена остановилась напротив неё.

— Матрёна. Ты чего крестишься?

— Так она ж… меченая…

— Меченая, — согласилась Аграфена. — Бог пометил. А раз Бог пометил — значит, Божья. А ты от Божьего крестишься. Сама подумай, что ты делаешь.

Матрёна открыла рот. Закрыла.

***

В школе учительница посмотрела на Нюру. Растерялась. Аграфена сказала ей при всём классе:

— Анна Петровна. Это внучка моя. Нюра. Вот у неё пятно. Родимое. Не заразное. Кто будет над ней смеяться — того ко мне. Я старая, мне всё равно. Я и розгой могу.

Дети смотрели на Аграфену с ужасом. Розгу в Каменке не применяли с революции.

***

Смеялись. Конечно, смеялись. Но не все. А через год — почти никто.

Нюра Лаптева выросла. Без платка. Всю жизнь — без платка. Пятно не прятала.

Окончила пединститут. Стала учительницей. Учила тридцать восемь лет. В первом классе каждый год, первого сентября, она становилась перед детьми, поворачивала к ним левую щёку и говорила:

— Видите? Это меня Бог поцеловал. Сюда. Кто хочет потрогать?

И всегда находился кто-то, кто трогал. А потом все.