Внучка не враг

Мою дочь Лиду забрали в сорок девятом. По пятьдесят восьмой статье. Она работала в школе, учительницей. Кто-то написал, что она на уроке рассказывала детям про Есенина и плохо отзывалась о колхозах. Ей дали десять лет. Я тогда не понимала, что было хуже — что посадили, или что я никогда не узнаю, кто написал.

Внучке, Танечке, было пять. Её отца ещё раньше не стало. Танечка осталась со мной.

***

В деревне Танечку сначала жалели. Потом стали сторониться. Дочь врага народа. С такими лучше не водиться. Детям говорили: с Танькой Сорокиной не играть.

Она ходила одна. Играла одна. В школу пошла в пятьдесят первом — сидела одна за партой. Учительница, Нина Петровна, была молодая, боялась. Сажала её на последнюю парту, к печке. Не вызывала к доске.

Танечка приходила домой и молчала. Я спрашивала: как в школе? Она отвечала: нормально, баба. И садилась делать уроки. Делала их лучше всех. Я видела тетради. Ни одной ошибки.

***

В мае пятьдесят второго в школе принимали в пионеры. Весь класс. Линейка, галстуки, клятва.

Танечку не приняли.

Она пришла домой без галстука. Села на крыльцо. Я вышла. Она подняла на меня глаза.

— Баба. Нина Петровна сказала, что меня нельзя. Что я дочь врага. А мама разве враг?

Я села рядом с ней. Долго молчала.

— Нет, Танечка. Мама не враг. Мама учительница. Она детей учила. Как Нина Петровна.

— Тогда почему?

Я не знала, что ответить.

***

Ночью я не спала. А утром надела свой единственный выходной платок, взяла Таню за руку и пошла в школу.

Шли уроки. Я открыла дверь класса. Нина Петровна стояла у доски. Дети обернулись.

— Нина Петровна, — сказала я. — Я к вам. Вот при всех.

Она растерялась.

— Аграфена Ивановна, сейчас урок…

— Я знаю. Я быстро. — Я подвела Таню к первой парте. — Вот моя внучка. Таня Сорокина. Она в вашем классе лучшая. Вы сами знаете. Вы ей пятёрки ставите. А в пионеры не взяли. Потому что мать сидит.

В классе было тихо. Дети смотрели во все глаза.

— Аграфена Ивановна, это не я решаю…

— Я знаю, что не вы. Я вас и не виню. Я вам другое скажу. Мать её, Лида моя, вас учила. Вас, Нина Петровна. В тридцать девятом году. В этой школе. Вы у неё в четвёртом классе сидели вот на этой парте. Помните? Она вам первая сказала, что вы учительницей будете. Помните?

Нина Петровна побледнела.

— Помню.

— Вот, — сказала я. — Я больше ничего не скажу. Пойдём, Таня.

***

Через неделю Танечку приняли в пионеры. Одну. Отдельно. Нина Петровна сама повязала ей галстук, в учительской, при директоре. Руки у неё тряслись.

А на следующий день Нина Петровна пересадила Таню с последней парты на первую.

Лиду выпустили в пятьдесят шестом. Реабилитировали. Она вернулась в нашу школу учительницей. Нина Петровна к тому времени была завучем.

Они встретились в учительской. Обнялись. И долго стояли так.