Норму за отца

Отец заболел в январе сорок седьмого. Сначала кашлял, потом слёг. А у нас была лесная повинность. Каждый двор должен был вывезти из леса двадцать кубометров. Не вывез — суд. Отцу уже приходила бумага в декабре: недовыполнено двенадцать кубов. Срок — до первого марта.

Мне было двенадцать.

Мама сказала председателю: муж болеет. Председатель развёл руками: повинность государственная, не я назначаю. Отец ваш фронтовик, я понимаю. Но бумага есть бумага. Не будет кубов — будет суд. Год, а то и два.

Отец лежал на печи и слушал. Потом сказал:

— Ничего. Встану. Довезу.

Он не встал. Он попробовал встать — и упал у печи. Мама подняла.

***

Утром я взял отцовский топор, пилу, надел его ватник, валенки, рукавицы, и пошёл в правление. К конюху.

— Дядя Евсей. Дай лошадь. Я за отца поеду.

Дядя Евсей посмотрел на меня.

— Ты, Колька? Да ты пилу-то поднимешь?

— Подниму.

Он молчал долго. Потом запряг Рыжуху в сани.

***

В лес я ездил каждый день. Тридцать восемь дней. Вставал в пять, выезжал затемно, возвращался затемно. Делянка была за восемь километров.

Пилить один я не мог. Двуручная пила, вторую ручку держать некому. Я пилил одноручной, ножовкой, тонкие сосны и ели. Медленно. Потом обрубал сучья. Потом катил бревно на сани. Если бревно было тяжёлое — подкладывал жерди и поднимал рычагом, как отец учил.

В первый день я привёз полкуба. На пятый — куб. Руки у меня были в кровь. Мама мазала их на ночь гусиным жиром и плакала.

Однажды в лесу на меня упало дерево. Не прямо — задело ветками. Я пролежал под ним, наверное, час, пока выбрался. Рыжуха стояла рядом и фыркала.

Домой я не сказал.

***

На пятой неделе в лес приехал председатель. Посмотреть, кто как выполняет.

Он подъехал к моей делянке. Я как раз пилил. Он долго смотрел из саней. Потом слез. Подошёл. Посмотрел на штабель, на мои руки, на пилу.

— Это всё ты один?

— Один.

— Сколько?

— Девять кубов. Ещё три надо.

Председатель стоял и молчал. Потом снял рукавицу, взял у меня пилу. Посмотрел на рукоять, всю в крови.

— Сколько тебе лет, Колька?

— Двенадцать. В марте тринадцать.

Он вернул мне пилу. Сел в сани. Уехал.

***

На следующий день на мою делянку пришли трое мужиков из бригады. Без слов. Взяли двуручную пилу и за два дня допилили мои три куба.

А в правлении председатель сам записал в ведомость: «Сорокин П. И. — повинность выполнена полностью. 20 куб. м».

Отец встал на ноги в апреле. Он ходил смотреть мою делянку. Долго стоял у пней. Потом сказал:

— Пни низко. Хорошо пилил. Правильно.

Больше он ничего не сказал. Но с тех пор, когда в деревне его спрашивали, сколько у него сыновей, говорил: один. Мужик.