Жил у всех по неделе

Петьку Лаптева в сорок седьмом году хотели отправить в детдом. У нас в Ольшанке про это до сих пор вспоминают.

Мать его умерла в январе от тифа. Отца убило в сорок четвёртом. Петьке было девять. Родни никакой. Председатель сельсовета написал в район. Из района ответили: ребёнка доставить в Слободской детдом в течение месяца.

Петька узнал. Убежал в лес. Его искали два дня. Нашли в старой землянке, полузамёрзшего. Он сказал одно:

— В детдом не поеду. Лучше в лесу помру.

***

Тогда собрались бабы. У колодца, как водится.

— Ну и куда его? Себе не возьмёшь, своих четверо.

— И я не возьму. Шестеро у меня. Хлеба на всех не хватает.

— И мы не прокормим.

Помолчали. А потом бабка Анисья, старая, ей восемьдесят было, сказала:

— А вы его по очереди берите. Каждый двор по неделе. Неделя — это ж не год. Неделю одного лишнего мальчонку любая прокормит.

Бабы переглянулись.

— А в районе что скажут?

— А в районе скажем — живёт у родни. Мы все ему родня. Деревня — она и есть родня.

***

Так и порешили. Составили список. Двадцать восемь дворов. Петька жил у Кузиных неделю, потом у Мухиных, потом у Гавриловых. Каждое воскресенье переносил свой узелок в следующий дом.

В каждом доме было по-разному. У Кузиных он спал на печи с тремя их пацанами и дрался с ними за место. У Мухиных учился доить корову. У бабки Анисьи, которая жила одна, рубил ей дрова и слушал сказки. У Гавриловых, где было шестеро детей, ел из одной миски со всеми, кто успеет.

Председатель сельсовета, Фёдор Лукич, видел это и молчал. Раз в район написал: «Ребёнок находится на содержании родственников». Подписал.

Через год Петька знал всю деревню изнутри. Кто как живёт, кто что ест, кто как ругается. И деревня знала его.

***

В сорок девятом из района приехала проверка. Женщина в шинели, с портфелем. Спросила у председателя:

— А где ребёнок Лаптевых? Почему не в детдоме?

— У родни живёт.

— У какой родни? У них родни нет. Где он?

Председатель повёл её по деревне. В тот день Петька жил у Мухиных. Он колол дрова во дворе. Увидел шинель — и замер с колуном.

Женщина посмотрела на него. Потом на Мухину, которая стояла на крыльце. Потом на соседку Кузину, которая вышла посмотреть. Потом на ещё человек десять баб, которые как-то быстро оказались у Мухиного забора.

— Это родня? — спросила женщина.

— Родня, — сказала Мухина.

— Родня, — сказала Кузина.

— Родня! — сказали остальные. Хором.

Женщина в шинели постояла. Записала что-то в блокнот. Закрыла портфель. И уехала.

***

Петька Лаптев прожил по дворам до шестнадцати лет. Потом уехал в ремесленное училище, в город. Потом армия. Потом стал шофёром на дальних рейсах.

А каждый отпуск он приезжал в Ольшанку. И обходил все двадцать восемь дворов. В каждый заходил. Где кто помер — шёл на кладбище. А на свадьбу его, в шестидесятом, пришла вся Ольшанка. Посажёным отцом был Фёдор Лукич. Посажёной матерью — бабка Анисьина дочь, потому что сама Анисья не дожила.