Ткачиха взяла сироту

В январе девятьсот пятого года в Иваново-Вознесенске, на фабрике Гарелина, в ткацком цеху умерла работница Анна Сорокина. Тридцать два года. Чахотка. Двенадцать часов в день у станка, двадцать лет подряд, хлопковая пыль, которой дышали все. Упала у станка и не встала.

У неё осталась дочь. Маша. Десять лет. Маша уже два года работала на той же фабрике. Подавальщицей. Носила шпули. За четыре копейки в день.

Отца у Маши не было никогда.

***

Фабричная контора сказала: девочку — в приют. Или пусть работает и живёт в казарме, с другими. Как знает.

В казарме — бараке для рабочих — жили по сорок человек в комнате. На нарах. Мужчины, женщины, дети. Маша знала, что бывает с девочками в казарме.

Она стояла у гроба матери в фабричной покойницкой. Одна.

***

В ткацком цеху рядом с Анной работала Пелагея Мухина. Сорок лет. Вдова. Своих детей у неё было трое, все уже на фабрике.

Пелагея пришла на похороны. Стояла сзади. Смотрела на Машу.

После похорон подошла.

— Маша. Пойдёшь ко мне?

Маша посмотрела на неё. Узнала: тётя Паша, с соседнего станка, которая иногда давала маме хлеба.

— А у вас же своих трое.

— Будет четверо.

***

Пелагея снимала угол в подвале у купчихи. Одна комната на четверых. Теперь — на пятерых. Спали на одних нарах, вповалку.

Пелагея получала на фабрике двенадцать рублей в месяц. На пятерых.

Соседи говорили ей: Паша, ты что, ума лишилась? Самой есть нечего.

Пелагея говорила: Анька мне в девяносто шестом году хлеб отдавала, когда я с первым на руках сидела. Без работы. А теперь у Аньки дочь сирота. Я помню.

***

В мае пятого года в Иваново-Вознесенске началась стачка. Большая. Семьдесят дней. Фабрики встали. Рабочие собирались на реке Талке. Заработков не было.

Пелагея с пятерыми детьми голодала. Как все.

Маша, десятилетняя, однажды ушла из дома утром. Вернулась вечером. С узелком. В узелке — хлеб, картошка, кусок сала.

— Откуда?

— Я в прислуги нанялась. К купчихе. Полы мыть. Она платит едой.

Пелагея посмотрела на неё. Десять лет. Худая. С красными руками.

— Маша. Ты не обязана.

— Обязана, — сказала Маша. — Вы меня взяли. Теперь я вас кормлю.

***

Стачка кончилась в июле. Фабрики заработали. Пелагея вернулась к станку. Маша — тоже.

Маша выросла на фабрике. В семнадцатом году, когда ей было двадцать два, пошла учиться на рабфак. Первая в своей семье. Потом — текстильный институт. Стала инженером. Главным технологом той самой фабрики, теперь уже не Гарелина, а «Красной Талки».

Пелагея дожила до тридцать восьмого года. У Маши в квартире, в Иванове. Маша звала её мамой. Обеих — и Анну, которую похоронила в десять лет, и Пелагею. Говорила: у меня две мамы. Одна родила. Другая вырастила.