Корову отдал за сына

В октябре пятьдесят восьмого года в Каменке Иван Гусев, сорока двух лет, отвёл свою корову Зорьку на колхозный двор и сдал её председателю в зачёт. Ушёл, не оглядываясь. Жена его, Анна, стояла у калитки и плакала. Дети — четверо — смотрели в окно.

А за неделю до этого его сын, Колька, семнадцати лет, на колхозном тракторе «ДТ» въехал в овраг. Пьяный, с ребятами, после танцев. Сам жив остался — выпрыгнул. А трактор перевернулся и сгорел.

Председатель, Пахомов, сказал: уголовное дело. Хищение и уничтожение колхозной техники. Три года минимум.

***

Колька сидел дома, белый. Анна не спала ночами. Иван ходил к председателю. Три раза.

На третий раз Пахомов сказал:

— Ладно. Ты мне — я тебе. Дело можно и не заводить. Если ущерб возместишь. Трактор новый — двенадцать тысяч. У тебя есть?

У Ивана было восемьсот рублей. На всё про всё.

— Нет.

— Тогда суд.

Иван посидел. Потом сказал:

— Корова у меня есть. Зорька. Стельная. Возьми в счёт. А остальное отработаю. Сколько скажешь — столько отработаю.

Пахомов посмотрел на него. Потом пожал плечами:

— Корову — давай. Остальное — по три трудодня в неделю сверх нормы. Пять лет.

***

Зорьку отвели в колхоз. Дети остались без молока. Младшему было три года.

А Иван три года — не пять — работал сверх нормы. Вставал в четыре, ложился в полночь. Возил, косил, пахал, сторожил. Похудел, почернел. Колька ходил за ним следом. Сначала молча. Потом стал брать вилы и работать рядом. Потом стал выходить и за себя, и за отца.

Колька не пил больше ни разу. Ни на свадьбе своей, ни на похоронах отца.

***

Корову Колька вернул в шестьдесят четвёртом. Сам. Купил на первые деньги после армии, в соседнем районе. Тоже Зорькой назвал. Привёл к отцу во двор.

Иван вышел на крыльцо. Посмотрел на корову. На сына. Ничего не сказал. Только погладил корову по шее. И ушёл в дом. Мать потом рассказывала, что он там сидел у окна и долго тёр глаза рукавом.