Фордзон водила Дуня

Это я вам про первый трактор в нашей Ольховке расскажу. Его привезли в двадцать девятом году. Фордзон. Американский. Серый, на железных колёсах с шипами. Коммуна получила его по разнарядке.

Трактор привезли, а водить некому. Курсы трактористов были в районе, туда послали двоих мужиков. Один запил, другой сбежал в город.

Трактор стоял под навесом месяц.

А Дуня Гаврилова, девятнадцати лет, ходила вокруг него каждый день. Трогала. Заглядывала. Она с четырнадцати лет при кузнице у отца была, железо понимала.

***

Она пошла к председателю коммуны.

— Пошлите меня на курсы.

Председатель, Фёдор Лукич, засмеялся.

— Девку? На трактор? Да ты в своём уме? Его баба и не заведёт — там ручку крутить надо, мужик-то не каждый провернёт.

— Пошлите, — сказала Дуня.

Мать её плакала. Отец сказал: позор. Девка в штанах, на железяке — кто тебя замуж возьмёт? Деревенские бабы шипели: Дунька в мужики метит. Попа на неё нет.

Попа на неё и правда не было — церковь закрыли в двадцать восьмом.

***

Председатель послал. Потому что других не было.

Дуня отучилась в районе три месяца. Одна девка на тридцать мужиков. Над ней смеялись. Подсовывали ей в ящик с инструментами дохлую мышь. Прятали заводную ручку.

Она сдала экзамен первой. Инструктор, бывший матрос, сказал при всех: вот, учитесь, лапти. Девка вас всех обставила.

***

Весной тридцатого Дуня вывела Фордзон в поле.

Вся Ольховка вышла смотреть. Человек двести. Старики крестились. Бабы шептались. Мужики стояли с цигарками и ждали, когда сломается.

Дуня крутанула заводную ручку. Раз. Два. Мотор чихнул и не завёлся. Мужики засмеялись.

Дуня крутанула третий раз. Изо всех сил. Мотор взревел.

Она села на железное сиденье. Тронула. Фордзон пошёл. Плуг врезался в землю.

Дуня провела первую борозду через всё поле. Ровную, как по линейке. Развернулась у межи. Пошла обратно.

Мужики перестали смеяться.

***

Дед Евсей, старый, который ещё при царе пахал на лошади, подошёл к борозде. Наклонился. Взял комок земли. Растёр в пальцах.

— Глубоко берёт, — сказал он. — Лошадь так не возьмёт.

И снял шапку.

***

Дуня Гаврилова проработала трактористкой двадцать пять лет. Пахала в войну, когда мужиков забрали. Учила девчат, в сорок втором — сорок человек.

Замуж её взяли. В тридцать втором. Тот самый матрос-инструктор. Приехал в Ольховку и сказал: я за трактористкой.

Тот первый Фордзон она водила до сорок первого. Потом его отправили на переплавку — на танки. Дуня ходила провожать его на станцию. Стояла на перроне, пока платформа не скрылась.