Отец искал молоко для дочки

Жена Степана Лаптева умерла родами в марте сорок седьмого. Дочка выжила. Маленькая, два килограмма. Степану было тридцать три.

Фельдшер сказал: нужно грудное молоко. Коровье ей нельзя — не переварит. Козье — может, но лучше грудное. Без него — не выживет.

Степан вышел от фельдшера. Постоял на крыльце. В голод сорок седьмого грудного молока у баб и для своих не хватало.

***

Он пошёл по деревне. С дочкой на руках. Завёрнутой в женин платок.

Стучал в каждую избу, где был грудной ребёнок. Спрашивал одно: покормите мою. Хоть раз.

В первой избе отказали: самой не хватает.

Во второй — тоже. В третьей Нюра Мухина, у которой был трёхмесячный, посмотрела на Степана, на свёрток. Взяла. Покормила. Отдала.

— Приходи вечером, — сказала она. — Ещё покормлю.

***

Степан составил список. Четыре бабы в деревне, у которых были грудные. Он ходил к каждой по очереди. Утром — к Нюре Мухиной. Днём — к Клаве Зотовой. Вечером — к Дарье Гавриловой. Ночью — к Анне Сорокиной, которая жила на другом краю деревни, за километр.

Шесть раз в сутки. С дочкой на руках. Месяц. Потом второй.

Работать в колхозе он не мог — какая работа. Председатель записывал ему трудодни так. Ничего не говорил.

***

Деревня смотрела. Мужики посмеивались: Стёпка в бабу превратился, с дитём по дворам бегает. Отдал бы в дом малютки, нечего.

А бабы — нет. Бабы стали ждать его. Если он опаздывал — сами выходили на крыльцо, смотрели на дорогу.

В мае заболела Клава Зотова. Молоко пропало. Осталось три кормилицы.

Тогда Нюра Мухина сказала: давай я два раза буду. Утром и днём. Своему хватит.

***

К лету девочка окрепла. Три килограмма. Потом четыре. Фельдшер сказал: можно козье.

Степан купил козу. Отдал за неё женины серьги.

Ходить по деревне он перестал. Но каждое воскресенье брал дочку и обходил всех четырёх. С гостинцами. С пирогами, которые научился печь сам. Говорил: спасибо.

***

Дочку назвали Надеждой. Надежда Степановна Лаптева. Она выросла. Стала детским врачом. Неонатологом — выхаживала недоношенных.

А у неё в деревне было четыре молочные матери. Она всех четырёх звала мамами. Нюра Мухина, Клава Зотова, Дарья Гаврилова, Анна Сорокина. На её свадьбе все четверо сидели во главе стола. Рядом со Степаном.

Степан так больше и не женился. Сказал: у меня и так пять баб в семье. Хватит.