В мальчики не отдала

Мне было десять, когда отец решил отдать меня в мальчики. В тысяча девятьсот двенадцатом году. В Москву, к купцу. В лавку.

Так тогда делали в нашей деревне, под Ярославлем. Мальчиков лет десяти-одиннадцати отдавали в город, к купцам, к трактирщикам, к мастеровым. Без жалованья. За еду и угол. Пять лет. Мальчик бегал на побегушках, мыл полы, таскал, спал под прилавком. Хозяин бил. Если выживал — становился приказчиком. Если нет — возвращался домой калекой. Или не возвращался.

Отец мой, Иван, был должен купцу Сазонову, который скупал у нашей деревни лён. Двадцать рублей. Сазонов сказал: отдай мне сына в мальчики — долг прощу.

***

Мать моя, Пелагея, узнала об этом вечером. Отец сказал за ужином. Как будто о погоде.

Мать положила ложку.

— Не отдам.

— Ты что, баба? Долг. Двадцать рублей. Сазонов в суд подаст. Корову уведут.

— Пусть уводят.

— Ты в уме? Чем детей кормить будешь?

Нас было пятеро. Я старший.

Мать встала. Посмотрела на меня. Потом на отца.

— Иван. Петьку я в школу отдам. В земскую. Учитель говорит, у него голова. Он у нас на всю деревню один грамотный будет. А ты — в мальчики. Чтобы его там купец бил, как тебя в детстве бил. Ты сам рассказывал. Помнишь?

Отец молчал. Он помнил. Он был в мальчиках у трактирщика в Ярославле. Пять лет. У него на спине были шрамы.

***

Утром мать ушла из дома. Затемно. Я видел, как она одевалась.

Вернулась через три дня. Пешком. Из Ярославля. Сорок вёрст туда, сорок обратно. В руке — бумажка.

Она нанялась прачкой к той же купчихе, жене Сазонова. На год. Без жалованья. Отработать отцовский долг.

Отец сидел на лавке и смотрел на неё.

— Ты что сделала?

— Отработаю, — сказала мать. — Год. Буду ходить. Две недели там, две дома. Ты с детьми справишься. А Петька пойдёт в школу.

***

Мать работала прачкой у Сазоновых год. Две недели стирала в Ярославле. Две недели дома. Сорок вёрст пешком туда и обратно. Каждые две недели.

Руки у неё потрескались до крови. От щёлока, от холодной воды. Она мазала их гусиным жиром и молчала.

Я пошёл в земскую школу. Учился. Каждый раз, когда мать уходила, я провожал её до околицы. Она говорила: учись, Петя. Я тебе не жизнь, я тебе грамоту зарабатываю.

***

Через год долг был отработан. Мать вернулась домой насовсем.

Я окончил земскую школу. Потом — после революции — рабфак. Потом — Ярославский педагогический. Стал учителем. Потом — директором той самой школы, в которую она меня отдала вместо купца.

Мать дожила до сорок девятого года. Неграмотная до смерти. Я читал ей вслух каждый вечер. Газеты, книги, письма. Она слушала и кивала.

Её руки до старости были в белых шрамах. От щёлока. Я помню, как держал их. Тёплые. Шершавые. Самые лучшие руки на свете.