Пастушок

 Мне было одиннадцать, когда я стал пастухом. Весной сорок шестого. На всю деревню.

Мама умерла в марте. Отец погиб в сорок третьем. Нас осталось четверо. Я старший. Нюрке девять, Ваньке шесть, Галке три.

Председатель сказал: в детдом. Всех. По разным.

Я сказал: нет. Я буду работать.

— Кем? Тебе одиннадцать.

— Пастухом. Деда Евсея в прошлом месяце похоронили. Стадо пасти некому.

Председатель посмотрел на меня. Подумал.

— Сорок коров. Ты справишься?

— Справлюсь.

***

Пастух получал от каждого двора. Кто яйцами, кто молоком, кто картошкой, кто хлебом. По очереди. Каждый день — новый двор кормил пастуха обедом.

Я вставал в четыре. Шёл по деревне с рожком, который дед Евсей оставил, и трубил. Бабы выгоняли коров. Я гнал их на выгон. За реку.

Целый день в поле. Один. С кнутом. С собакой, которая тоже деду Евсею была. Вечером гнал обратно.

Нюрка дома с младшими. Варила, стирала. Ей было девять.

***

В первый месяц я потерял корову. Тётки Клавы. Ушла в болото. Я искал её до ночи. Нашёл. Вытащил. Сам по пояс в грязи.

Тётка Клава пришла вечером. Я думал — ругаться. А она принесла крынку молока. Сказала: это вам. Не за обед. Сверху.

***

В июле была гроза. Молния ударила в дерево на выгоне. Стадо понесло. Сорок коров — в разные стороны. Я бегал за ними под дождём, под громом, с кнутом. Собирал по одной.

К ночи собрал всех. Тридцать девять. Одной не было — бабки Мотри.

Я пошёл искать. В темноте. Нашёл её у реки. Она стояла в воде по брюхо и мычала. Ногу подвернула.

Я привёл её домой к утру. Хромую.

Бабка Мотря увидела меня — мокрого, грязного, всего в царапинах от кустов. Взяла меня за лицо. Посмотрела.

— Тебе ж одиннадцать, — сказала она.

***

Я пас стадо четыре года. До пятнадцати. Потом председатель взял меня прицепщиком на трактор.

Нюрка в пятнадцать пошла дояркой. Ванька — в школу, потом в техникум. Галка — тоже.

Нас никого не забрали в детдом. Ни одного.

А рожок деда Евсея висит у меня дома. Медный, помятый. Мне семьдесят. Иногда я беру его и дую. Внуки смеются. А я вспоминаю, как в четыре утра шёл по деревне, и из каждого двора выходила корова, и каждая баба смотрела на меня из-за калитки, и я знал: они нас не бросят.