Дочь прокажённой

Маму увезли, когда мне было семь. В тридцать шестом. Я тогда не знала слова «проказа». Мне сказали: мама болеет, её лечат далеко.

Её увезли в лепрозорий под Астраханью. На всю жизнь. Тогда проказу не лечили. Её только прятали.

Меня отдали тётке, маминой сестре. Тётя Даша жила в Сосновке, в Кировской области. Своих детей у неё было трое.

Я привезла с собой узелок и мамину фотографию.

***

В Сосновке про маму узнали через месяц. Не знаю, кто сказал. Но узнали.

И всё. Меня перестали брать в игры. Дети разбегались, когда я подходила. Кричали: прокажённая! Не трогай, отвалятся пальцы! Бабы не пускали меня в дом. В школе посадили одну. За отдельную парту. У стены.

Учительница говорила со мной через весь класс. Не подходила. Однажды я принесла тетрадку проверить — она велела положить на стол и отойти. Потом брала тетрадку тряпкой.

Я не понимала. Я не была больная. Я была здоровая. Меня проверяли врачи.

***

Тётя Даша сначала тоже боялась. Я видела. Она давала мне отдельную миску. Отдельную кружку. Я спала одна, на лавке, а её дети — на печи.

Я не обижалась. Я понимала. Мне было семь, но я понимала.

А потом, в декабре, я заболела. Простудой. Жар, кашель. Лежала на лавке и тряслась.

Тётя Даша подошла ко мне ночью. Посмотрела. Потрогала лоб. Долго стояла.

Потом взяла меня на руки. Как маленькую. И отнесла на печь. Положила между своими. Укрыла.

Её младшая, Нюрка, пяти лет, проснулась. Посмотрела на меня. Сказала:

— Мам, а нам не отвалятся пальцы?

Тётя Даша сказала:

— Не отвалятся. Спи.

Нюрка обняла меня. И уснула.

***

С того дня у меня не было отдельной миски.

А в январе тётя Даша пошла в школу. Я не знала. Мне потом рассказали.

Она пришла на родительское собрание. Встала перед всеми. И сказала:

— Вы мою племянницу гоните, как собаку. А я с ней на одной печи сплю. И мои трое — тоже. Месяц уже. Посмотрите на моих — у кого пальцы отвалились? Врачи её проверяли три раза. Здоровая она. А мать её не виновата, что заболела. И девка не виновата, что у неё мать такая.

Учительница покраснела.

Тётя Даша подошла к ней и сказала:

— А тетрадки её вы больше тряпкой не берите. Я узнаю.

***

Меня пересадили за общую парту. Не сразу. Но пересадили.

Я писала маме письма. Каждый месяц. В лепрозорий. Она отвечала. Короткие, неровные — пальцы у неё уже плохо гнулись. «Галочка, слушайся тётю Дашу. Учись. Я тебя люблю».

В сорок восьмом появилось лекарство. Маму стали лечить. В пятьдесят шестом её выписали. Она приехала в Сосновку. Без трёх пальцев на левой руке. Седая. Мне было двадцать семь, у меня уже был сын.

Мама стояла у калитки и боялась войти.

Тётя Даша вышла первая. Обняла её. Долго. Потом взяла за руку — за ту, без пальцев — и повела в дом.