Зина махала бабушке

После того как Пётр утонул, Полина Егоровна невестку на порог не пускала.

Утонул он весной пятьдесят девятого, на переправе. Пьяный, полез в лодку в половодье. Вера, жена его, в тот вечер с ним поругалась и выгнала из дома. Свекровь решила просто: не выгнала бы — жив был. Так и сказала на похоронах, при всех:

— Ты его убила.

Вера с дочкой Зиной остались в доме через дорогу. Свекровь — в своём, напротив. Улица неширокая, двадцать шагов. Два года они не разговаривали.

А Зине было шесть, потом семь. И Зина бабушку любила.

Вера запрещала:

— К бабушке не ходи. Она нас не любит.

Зина не ходила. Но окна-то напротив.

***

Однажды утром Зина встала у окна и помахала рукой. Бабушка Полина стояла у своего окна, напротив. Постояла. И подняла ладонь.

Так и пошло. Каждое утро перед школой — Зина машет, бабушка машет. Вечером — опять.

Потом на подоконнике у бабушки появился глиняный петушок-свистулька. Красный, с жёлтым гребешком. Полина Егоровна лепила таких на ярмарку, когда молодая была. Зина увидела, заплясала. Вера спросила, чего она. Зина промолчала.

Через день на подоконнике у Зины стоял рисунок: петух, а рядом — бабушка в платке.

Бабуша вылепила утку. Зина нарисовала утку. Бабушка — лошадку. Зина — лошадку с бабушкой верхом.

Вера всё видела. Молчала.

***

В феврале шестьдесят первого Зина заболела скарлатиной. Её увезли в районную больницу. Три недели карантин, никого не пускают.

На третий день Вера увидела, как свекровь через дорогу стоит у окна. С утра до вечера. Смотрит на пустое Зинино окно.

На пятый день на крыльце у Веры появился узелок. В нём — шерстяные носки, детские, свежевязаные. Глиняная лошадка. Банка малинового варенья. Записки не было.

На седьмой — опять узелок.

Вера возила всё в больницу. Передавала через нянечку. Зина там спрашивала: от кого?

Вера каждый раз говорила:

— От бабушки.

***

Зину выписали в марте. Худую, остриженную, бледную. Вера привезла её домой на санях, сняла с саней, поставила на снег.

Зина сразу повернулась к дому напротив.

Бабушка стояла у окна. Махать не стала. Просто смотрела.

Тогда Вера взяла Зину за руку и пошла через дорогу. Двадцать шагов.

Постучала.

Полина Егоровна открыла. Стояла в дверях и молчала. Вера тоже. Потом Вера сказала:

— Я его не убивала, мама. Я его каждый вечер ждала.

Полина Егоровна закрыла лицо фартуком. А Зина уже протиснулась мимо них обеих в избу и полезла на печку, где бабушка сушила новую партию петушков.

С того вечера через дорогу ходили каждый день. А окна они так и не перестали. Зина махала бабушке каждое утро, до самого её отъезда в институт.