Подкидыш в овраге

Мне было одиннадцать, когда я нашёл его. Март сорок седьмого.

Я шёл из школы через овраг, короткой дорогой. Снег уже подтаивал. И я услышал писк. Тонкий, будто котёнок.

Внизу, у ручья, лежал свёрток. В старом ватнике. Я спустился, развернул.

Там был ребёнок. Совсем маленький. Красный, сморщенный. Мокрый. Он уже почти не кричал.

Я испугался. Я не знал, что делать. Я никогда не держал маленьких детей.

***

Я завернул его обратно и полез наверх. Скользил. Падал. Держал свёрток у груди.

На дороге стояли двое. Тётка Клава Мухина с вёдрами и дед Ермолай. Я закричал им:

— Тут ребёнок! В овраге был!

Тётка Клава подошла. Посмотрела. Отшатнулась.

— Подкидыш. Ох, грех. Чей-то нагулянный. Неси, Петька, в сельсовет. Пусть там разбираются.

— А он живой ещё!

— Ну так в сельсовет и неси, там и живой.

Дед Ермолай ничего не сказал. Отвернулся и пошёл.

***

До сельсовета был километр. Я побежал. Свёрток у меня на руках не шевелился. Я боялся, что он умер.

В сельсовете никого не было. Обед. Дверь заперта.

Я стоял на крыльце и не знал, куда идти. И тогда я побежал домой.

Мама была на ферме. Дома была бабушка. Бабушка Аграфена, восьмидесяти лет.

Я ввалился в избу:

— Баба! Тут ребёнок! Живой! В овраге был!

***

Бабушка взяла свёрток. Развернула. Посмотрела. И сразу стала делать.

Нагрела воду. Обмыла. Завернула в тёплое, в мою старую рубашку. Положила на печь, в тепло. Нацедила козьего молока, тёплого, в бутылочку, на неё натянула тряпицу. Капала по капельке ему в рот.

Он начал глотать.

— Живой, — сказала бабушка. — Мальчишка. День от роду, не больше.

Вечером пришла мама. Увидела. Села на лавку.

— Петя. Ты где его взял?

Я рассказал.

***

В деревне быстро узнали. Пошли разговоры: чей? Кто подкинул? Думали на девку Нюрку Ракитину, которая в городе работала и приезжала зимой поправившаяся. Нюрка в райцентре была, отпиралась. Так и не узнали.

Председатель сказал: в дом малютки отправим. В район.

А мама сказала:

— Не отправим. Петька его нашёл. Петька — его и брат.

Мама у меня была вдова. Отец погиб в сорок четвёртом. Нас у неё было трое. И этот — четвёртый.

Председатель посмотрел на неё. Пожал плечами.

— Ну, твоё дело, Анна. Записывай на себя.

***

Его записали Мухиным Иваном Петровичем. Отчество дали отцовское.

Ванька вырос с нами. Он знал, что подкидыш. Ему в деревне говорили. Он дрался. Я дрался за него.

А когда ему было восемнадцать, он спросил у меня:

— Петя. А если б ты тогда не полез в овраг?

Я сказал:

— Полез бы. Ты пищал.

Ванька окончил институт. Стал хирургом. Работает в Кирове. А тот овраг у нас в деревне до сих пор зовут Ванькин овраг. Сам он туда каждое лето ходит. Стоит у ручья. И молчит.