Подбирала с насыпи

Осенью двадцать первого года через станцию Бузулук шли эшелоны с голодающими. С Поволжья — на юг, в Ташкент, в хлебные места. Люди ехали на крышах, на буферах, в теплушках. Ехали семьями. И по дороге оставляли детей.

Не со зла. От отчаяния. Мать, у которой пятеро и нечем кормить, оставляла младшего на станции. Думала: подберут. Кто-нибудь. Дадут хлеба. А в поезде — умрёт.

Дети оставались на перроне, на насыпи, у водокачки. Сидели. Ждали, что мать вернётся. Мать не возвращалась.

***

Ксения Лаптева, вдова стрелочника, жила в будке у самой насыпи. Сорок лет. Своих двое — сын и дочь, подростки. Муж погиб в Гражданскую.

Она увидела первого в сентябре. Мальчик лет пяти. Сидел на насыпи, у самых рельсов, и смотрел вслед ушедшему поезду. Не плакал. Просто смотрел.

Ксения подошла. Взяла его за руку. Он не сопротивлялся. Повела в будку.

На следующий день — девочка, три года. На перроне, в мешке из-под муки.

Через неделю — ещё двое. Брат и сестра.

***

К декабрю у Ксении в будке жило одиннадцать детей. Чужих. Подобранных с насыпи.

Будка была на одну комнату. Дети спали на печи, на полу, на лавках. Вповалку.

Кормить было нечем. Ксения получала паёк стрелочницы — немного. Её собственные дети, Петя и Нюра, ходили по станции и выпрашивали у проезжающих. Ксения стирала на железнодорожников. За хлеб.

Начальник станции, Гаврилов, пришёл к ней в декабре. Посмотрел. Сказал: Ксения, отдай их в детприёмник. В город. Там кормят.

Ксения сказала: в детприёмнике они умирают. Я видела. Вчера оттуда вывезли сорок гробов.

***

Гаврилов постоял. Ушёл.

А через день к будке подъехала дрезина. С неё сгрузили два мешка муки. И бидон масла. Без записки.

Потом — ещё раз, через неделю.

Потом стрелочники со всей дистанции стали приносить. Кто что. Хлеб. Крупу. Одежду. Обувь.

***

Ксения держала их до весны двадцать третьего. Когда голод кончился.

Двоих умерло. В январе. От тифа. Она похоронила их у насыпи, под берёзой. Девятеро выжили.

Весной пришли люди из губернского отдела охраны детства. Хотели забрать в детдом. Ксения сказала: заберите тех, кто сам хочет. Ни один не захотел.

Тогда губотдел оформил её будку как детский дом. Официально. С пайком. Ксения стала его заведующей. Неграмотная.

***

Детский дом на станции Бузулук просуществовал до тридцать пятого года. Ксения вырастила в нём семьдесят два ребёнка. Девять первых — с насыпи — звали её мамой до конца жизни.

Она умерла в пятьдесят первом. На похоронах было больше трёхсот человек. Со всего Союза. Инженеры, учителя, военные, врачи. Её дети.

Её похоронили у насыпи. Под той же берёзой. Рядом с двумя, которых она не спасла. Так она просила.