Дочь беляка

Я учила Олю Соболеву с двадцать четвёртого года по двадцать восьмой. В Берёзовской школе первой ступени. Мне было двадцать два, я приехала из Вятки по комсомольской путёвке — ликвидировать неграмотность.

Оля была дочерью белого офицера. Отец её, штабс-капитан Соболев, в девятнадцатом ушёл с Колчаком и не вернулся. Говорили — расстрелян под Омском. Мать её, учительница музыки из бывших, работала в коммуне прачкой. Других мест бывшим не давали.

Оля была лучшей в классе. Читала с четырёх лет. Писала сочинения так, что я сама бы не написала. Пела.

И её травили. Все.

***

Дети звали её беляцкой. Белой костью. Кидали в неё грязью. Писали мелом на её парте «контра». Девочки не брали её в игры. Мальчики подкарауливали после школы.

Взрослые не лучше. Председатель коммуны при всех сказал её матери: ваша дочь — классово чуждый элемент.

В школе ей не место. Отправьте её к попам, если такие остались.

Я была комсомолкой. Я верила в революцию. Я ненавидела белых. У меня брат погиб под Царицыным в двадцатом, от белых.

Но Оля была девочкой. Девяти лет.

***

В двадцать пятом году ко мне в школу пришла комиссия из уезда. Проверять классовый состав учеников. Председатель комиссии, человек в кожанке, сказал: классово чуждых — исключить.

Он прочитал список. Оля Соболева. Отец — белогвардеец.

— Исключить, — сказал он.

Оля сидела за первой партой. Она услышала. Побледнела. Опустила голову.

Я встала.

— Товарищ, — сказала я. — Можно вас на минуту?

Мы вышли в коридор.

Я сказала:

— У меня брат погиб под Царицыным. От белых. Я комсомолка с девятнадцатого года. Я знаю, кто такие белые.

— Ну? — сказал он.

— А эта девочка — лучшая в моём классе. Она читает Пушкина наизусть. Она решает задачи за третий класс. Если её исключить — она пойдёт в прачки, как мать. А если оставить — из неё вырастет наш человек. Советский. Учительница. Или врач. Мы что, против того, чтобы бывшие становились нашими?

Он смотрел на меня долго.

— Под твою ответственность, — сказал он наконец. — Если что — с тебя спросим.

***

С меня спрашивали. Два раза вызывали в уком. Один раз хотели исключить из комсомола — за «примиренчество к классовому врагу». Не исключили. Я сказала на бюро то же самое, что в коридоре.

А в классе я сделала другое.

Я пересадила к Оле за парту Ваню Мухина. Сына красного командира, погибшего в Гражданскую. Самого сильного мальчика в классе.

Ваня сначала отказывался. Потом сел.

Через месяц он подрался за неё. С тремя мальчишками сразу. Пришёл с разбитым носом. Сказал: она не беляцкая. Она Оля.

***

Оля Соболева окончила школу в тридцать первом. Поступила в Вятский педагогический. Под чужой фамилией не стала. Осталась Соболевой. В тридцать седьмом её чуть не арестовали — за отца. Спасла справка из школы. Я её написала.

В сорок первом она ушла на фронт. Медсестрой. Вынесла с поля сто сорок человек. Получила орден Красной Звезды.

А в сорок шестом вышла замуж. За Ивана Мухина. Того самого, что сидел с ней за партой.

Я была на их свадьбе посажёной матерью.