Слепую сестру в школу водил

Сестрёнка моя, Олька, родилась слепой. В пятьдесят втором. Совсем. Глаза у неё были светлые, красивые, но ничего не видели. Врачи в районе сказали: не лечится.

Мне было пять, когда она родилась. Мама сказала: Петя, ты теперь её глаза.

Я не понимал тогда, что это значит. Потом понял.

***

Я водил её везде. За руку. По двору, по деревне, к колодцу. Говорил, где ступенька, где лужа, где камень. Она запоминала. Через год ходила по двору сама. Через два — по нашей улице. Считала шаги.

Мама работала на ферме. Отец погиб на лесоповале, когда Ольке был год. Мы были вдвоём, Олька и я. Пока мама на работе.

В деревне Ольку жалели. Говорили: бедная, слепенькая, что из неё будет. Кто-то говорил хуже: убогая. Обуза матери.

Олька слышала. Она всё слышала. Лучше нас.

***

Когда Ольке было семь, в пятьдесят девятом, мама повела её в школу. Записывать.

Директор посмотрел на неё. Сказал: мы слепых не учим. Как она будет читать? Писать? Ей в специнтернат надо. В Киров. Там их учат по точкам.

Мама сказала: она не поедет в Киров. Она маленькая. Я её туда не отдам одну.

Директор развёл руками.

Мама пришла домой и плакала.

Олька сидела рядом и молчала. Потом сказала:

— Петь. А я правда не смогу?

Мне было двенадцать.

— Сможешь, — сказал я.

***

Я пошёл к директору сам. На следующий день. После уроков.

— Иван Фёдорович. Пусть Олька ходит в мой класс. Я её буду водить. Я ей буду читать вслух всё, что на доске. Я ей буду писать за неё, что она скажет. Она умная. Она всё запоминает. Она уже таблицу умножения знает — я ей рассказал.

Директор смотрел на меня.

— Ты в пятом классе, Гусев. А она в первом.

— Я буду до уроков с ней. И после. И на переменах. А в своём классе — пусть сидит рядом со мной. Она тихая. Она не помешает.

Директор думал долго. Потом сказал: попробуем. На месяц.

***

Олька сидела рядом со мной за партой в пятом классе. Четыре года. Я читал ей шёпотом всё, что учительница писала на доске. Она запоминала с первого раза. Потом дома я читал ей её учебники для первого, второго, третьего класса.

Она отвечала у доски — устно. Учительница ставила ей пятёрки.

Надо мной в классе смеялись: поводырь. Нянька. Я дрался. Олька слышала. Говорила вечером: Петь, не дерись из-за меня. Я говорил: а я не из-за тебя. Я из-за себя.

***

В шестьдесят третьем к нам в школу приехал учитель из Кировского интерната для слепых. Директор сам его позвал. Учитель привёз книги по Брайлю — точечные — и прибор для письма. Научил Ольку за месяц. И меня тоже, на всякий случай.

Олька окончила школу. Нашу, деревенскую. С серебряной медалью. Сама. Читала по Брайлю, писала прибором.

Потом — Московский педагогический. Факультет дефектологии. Стала учительницей. В том самом Кировском интернате для слепых. Учила тридцать пять лет.

А я — я стал механиком. Не учился дальше. Не жалею.

Олька до сих пор звонит мне каждое воскресенье. И первое, что говорит: Петь, ты мои глаза.