Сестрёнку не отдала

Мама умерла родами в ноябре сорок седьмого. Сестрёнка выжила. Мне было двенадцать. Отца убили в сорок четвёртом.

После похорон к нам пришла тётка Клава, мамина сестра. Из райцентра. Жена директора леспромхоза. Детей у неё не было.

Она посмотрела на сестрёнку в люльке. Взяла на руки. Долго держала.

— Её я заберу, — сказала она. — Маленькую. Мне как раз. А тебя, Галя, в детдом. Ты большая, тебя я не потяну. Да и характер у тебя мамин, упрямый.

Я стояла у печи и смотрела на неё.

— А можно я с ней?

— Нельзя, — сказала тётка Клава. — Мне большая не нужна.

***

Ночью я не спала. Сестрёнка, Надя, спала в люльке. Я её кормила козьим молоком из рожка. Тётка обещала забрать её в воскресенье.

Я думала: если её заберут, я её больше не увижу. Никогда. Тётка Клава маму не любила, они не разговаривали десять лет. Она Наде скажет, что та её дочка. А про меня — ничего.

Я встала в четыре утра. Пошла к председателю.

***

Председатель, Фёдор Лукич, жил через три дома. Я стучала, пока он не открыл. В исподнем, злой.

— Галька? Ты чего?

— Фёдор Лукич. Возьмите меня на ферму. Дояркой. Я умею. Я с мамой с восьми лет доила.

— Тебе двенадцать.

— Мне двенадцать. Сестрёнку тётка забирает. А меня в детдом. Если я буду работать, сестрёнку мне оставят. Я её сама подниму.

Фёдор Лукич стоял в дверях и смотрел на меня. Долго.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Понимаю.

***

Он взял меня. Неофициально. Записал на мамино место, на мамину фамилию. Сказал: будешь работать за мать, трудодни ей пойдут. Никто не проверит.

Я вставала в три. Доила до шести. Бежала домой, кормила Надю, относила её к соседке, бабке Мотре. Бабка Мотря согласилась бесплатно: сама вдова, скучно одной. Шла в школу. После школы опять на ферму. Вечером Надя. Ночью уроки.

***

В воскресенье приехала тётка Клава. На машине, с мужем. С новым одеялом для Нади.

Я стояла на крыльце с Надей на руках.

— Не отдам, — сказала я.

Тётка засмеялась.

— Галька, не дури. Ты сама ребёнок.

— Я работаю. Дояркой. Вот, — я показала ей бумажку, которую мне дал Фёдор Лукич. Справку, что я на ферме. — Я её сама подниму.

Тётка взяла бумажку. Прочитала. Покраснела.

— Это кто тебе дал? Председатель? Я в район напишу!

И тут из-за моей спины вышел Фёдор Лукич. Он стоял за дверью всё время. И бабка Мотря. И ещё две доярки с фермы.

— Пиши, Клавдия, — сказал Фёдор Лукич. — А мы напишем, что ты десять лет с сестрой не зналась. А на похороны приехала только за ребёнком. Без старшей. Пиши.

***

Тётка Клава уехала. С пустым одеялом.

Я подняла Надю. Работала дояркой до шестнадцати. Потом пошла в техникум, вечерний. Надя ходила со мной на занятия, сидела на последней парте и рисовала.

Надя выросла. Стала врачом. Вышла замуж. На свадьбе, когда спросили, кто благословляет невесту, она сказала: сестра. Галя. Она мне вместо мамы.

Я благословляла. С иконой, которую мама оставила.